В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
Но меня же вроде топили? Или мне это, выходит, померещилось? Я вспомнила свои видения — зеленый аквариум, медленное движение, быстрое движение, я крошечная, я огромная, я падаю с высоты, леопард пьет из озера… Ну и дрянь же она мне вколола!
— Под флойтом… было… лучше, — с трудом разлепив губы, прохрипела я.
Сфокусировав взгляд, я поняла, что все еще лежу в том же кресле, а от моей руки вверх идет тонкая прозрачная трубка. Я потянулась к ней.
— Не надо, — доктор Эйсуле перехватила мою руку. — Это ненадолго, еще минут десять.
"— Обезвоживание? — повторила я и начала смеяться как ненормальная. Смех перешел в кашель.
— Выпей, — доктор протянула мне стакан с густой белой жидкостью, похожей на разведенную сметану.
Пересохшее горло отказывалось глотать, но я все же залила в себя то, что она дала мне. Стало легче.
— Мне казалось, что я была водой, — сказала я. — Сначала в аквариуме, а потом…
— Содержание галлюцинаций не имеет значения, — остановила меня доктор Эйсуле.
Через десять минут, когда от меня отсоединили капельницу, я смогла встать, и сержант Хольт отконвоировал меня в кабинет, где я подписывала документы. На лице его было все то же безразличие и готовность стрелять, и я решила, что его дружелюбие мне почудилось вместе со всем остальным.
Доктор Ланге куда-то исчез, вместо него компанию нам теперь составлял пожилой мужчина в военной форме.
Я села на стул и замерла. Доктор Эйсуле устроилась напротив.
— Тебе лучше, Реталин?
На этот вопрос мог быть только один правильный ответ.
— Намного, спасибо.
— Поговорим еще немного, хорошо? Мы проверили твои социальные сети. — Я напряглась. — У тебя там указана другая фамилия.
Да, это тебе не Теодор с Марко, которые не смогли найти меня в «таккере».
— Это фамилия матери, — объяснила я. — Мне она больше нравится.
— Она живет в Чарне? Ты поддерживаешь с ней отношения?
Я пожала плечами:
— Ну так.
— А твой отец?
— Понятия не имею, где он.
— У тебя есть еще родственники?
— Да, бабушка, но она сейчас в «Доме жизни». Вряд она вообще меня помнит. Еще есть сестра, ей пять, она живет с матерью и ее парнем.
