В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
— Где Петер? — спросила я.
Коди и Детлеф переглянулись и пожали плечами.
— Его увезли раньше, — ответила Эрика. — Я видела. Он был без сознания.
— Почему его просто не вырубили сразу? Почему, не знаю, не дали ему по голове, не надели наручники, не пальнули из парализатора?
— Его сложно вырубить, — сказал Детлеф. — Парализаторы на нас не действуют. Пулевых попаданий потребуется несколько десятков, наверное. В этом и смысл, понимаешь? Мы непробиваемые. Я вот думаю, я вообще бессмертный.
— Если только зарядом плазмы, — вставил Коди.
— Вроде плазменного оружия пока нет, — сказал Детлеф.
— Нет, — подтвердила Эрика. — Это фантастика. Мой отец работает с плазмой. Ее невозможно стабилизировать, чтобы ею стрелять. Мгновенно рассеивается.
— Но это все-таки можно что-то сделать, раз его увозили в отключке, да?
— Говорят, он сам отключился, — сказал Детлеф. — Когда ты вышла.
В каком это смысле — сам отключился, забеспокоилась я. Никто никогда сам не отключался от этого. Я что, сделала что-то не так? Я слишком сильно надавила на него?
Когда Эрика говорила, что она мне мозги выжжет, если я к ней полезу, — она это имела в виду?
— А кто еще пострадал? — спросил Коди.
— Да много кто. Не знаю, из-за чего он подрался с тем парнем, но досталось всем, кто полез их разнимать.
Я посмотрела на Детлефа.
— Ты считаешь, была какая-то причина? — спросила я.
— А ты думаешь, он вот так вдруг захотел его убить? — ухмыльнулся Детлеф. — Ты просто Петера не знаешь. Он же спокойный как танк.
Постараться, ну да.
Я мысленно вернулась на полчаса назад. Петер ушел, Хольт пришел, я успела поваляться в грязи и залезть на стенку, и тут раздался сигнал. За эти несколько минут Петер пробежал половину полигона и сцепился с кем-то настолько, что полностью потерял ощущение реальности.
Я покачала головой. Нет, конечно. Он не хотел его убивать. Он вообще не мыслил такими категориями.
Не знаю, что увидели бы операторы во время битвы при Караге, но наверняка что-то похожее.
Свои мысли я оставила при себе. Я все еще была уверена, что нас слушают, и, если я начну болтать, кто-то может удивиться, что я слишком много знаю.
Мы залезли на нашу платформу, и машина тронулась. Ехать было недалеко, минут десять.
