В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
Иногда, Коди говорил, Хольт в качестве разминки заставлял их бежать до самого полигона. Я прислонилась к плечу брата. Хотелось спать, но я боялась закрывать глаза и просто смотрела в пространство, прокручивая в голове все, что случилось.
На базе Коди и Детлефа сразу отправили в учебку — они должны были отработать обязательную дневную программу активности, а Эрике Хольт велел проводить меня в желтую зону.
Я мало обращала внимание на происходящее вокруг. Мир снова стал каким-то искаженным, словно я смотрю на него через стеклянную стену, и я сорвала веточку полыни, размяла ее в пальцах и на ходу вдыхала горьковатый запах.
— Почему лаборантка дала тебе сигарету? — спросила она резковато.
— Завидуешь? — усмехнулась я.
Эрика злилась, и я подумала, что я сейчас не в том состоянии, чтобы еще больше ее бесить. Лучше ответить правду.
— Она видела, как я делаю всякое, чтобы прийти в себя. Трусь щекой о стену, глажу асфальт, нюхаю полынь. Сигарета тоже работает.
Эрика вскинула голову.
— Трахаюсь с твоим братом, — ответила она резко.
Ну и пожалуйста, подумала я, хотя сильно в этом сомневалась. Что-то их с Коди, конечно, связывало, но вряд ли это.
Не дождавшись от меня реакции, она снова задала вопрос:
— Ты правда подключилась без стимулятора?
— Правда. Его не успели привезти.
— Зачем? — Эрика остановилась и посмотрела на меня.
— Хольт приказал.
Эрика покрутила пальцем у виска.
— А ты не могла сказать, что у тебя не получается?!
— Времени было мало. А он сказал, что мы это можем. Что ты можешь. Это правда?
Эрика помолчала.
— Я смогла один раз, — сказала она наконец, и голос ее звучал без прежней неприязни. — В лаборатории. Сначала они снижают дозу стимулятора, а потом пробуешь подключаться чистой.
Она снова замолчала, и я уже думала, что на этом разговор окончен, но она вдруг призналась.
— Это было очень больно. Думала, мозг наизнанку вывернется. И я так ничего тогда и не сделала. Даже не смогла передать цифры.
— Да, мне тоже не понравилось, — кивнула я.
— Но ты же его все-таки остановила."
"Из уст Эрики такие слова были равносильны признанию в любви.
Я решила, что это хороший случай узнать побольше о том, что тут творилось до меня.
