В холодном мраке Карага измененные сталкиваются со слабостью в радиомолчании. Голос Вессема оживает через громкоговорители, заставляя их смотреть друг на друга под искривленными зеркалами правды и страха. Каждое слово кажется игрой судьбы в этот безмолвный час.
Это ее выбор, и Коди классный, и вообще, мы расстались давным-давно. Честное слово, я обычно не такой придурок.
— Просто забудь, — посоветовала я, но мысленно сделала пометку.
Всю ночь меня никто не беспокоил, и у меня было время обдумать то, что случилось. Девушка с минус второго этажа явно лежала там уже кучу времени. Заклеенные глаза, все эти трубки, которые к ней подключены — здоровые спящие люди так не выглядят. Те солдаты из отделения Дале, которых избил Петер, и то смотрелись лучше.
Но — в этом я была уверена — мозг девушки работал. Она почувствовала нас обоих, она попыталась связаться с Детлефом и заставить его что-то делать, она смогла воздействовать даже на меня, хотя я так и не поняла, чего именно она добивалась. Но она не обрывала связь, пока мы сами не ушли слишком далеко.
Девушка хотела с нами пообщаться.
И если Детлеф прав, если два медиатора не могут подключиться к одному человеку, то ее воздействие, ее серый туман — это какой-то иной тип связи. Может, она и была медиатором, раз у нее есть имплант. Но точно давно превратилась во что-то другое.
Я покосилась на Петера. Он все так же ковырял еду и на занятия не спешил. Я подхватила тарелку и пересела к нему.
— Привет.
Петер бросил на меня быстрый взгляд и снова отвел глаза.
— Расслабься, — попыталась я его успокоить. — Ты никого не убил, они все живы.
— Тебе не обязательно со мной разговаривать, — сказал он.
Я прищурилась. Так. Он не из-за драки расстроен? А из-за чего тогда?
— Когда я была в твоей голове, там был полный хаос, — медленно проговорила я, следя за его реакцией.
И заметила отклик. Ему почему-то было это важно — что я там увидела. Времени обдумывать причины не было, и я ринулась в этот разговор, как в холодную воду с моста.
— Это сложно описать. Но это как если бы тебя кинули в смерч. Обычно там не так. Обычно я чувствую себя… космическим объектом. Чем-то таким в невесомости. Это странное ощущение. Но тогда, на полигоне, это было…
Петер смотрел на меня, не отрываясь.
— Больно? — спросил он напряженно.
Я сделала глоток кофе. Этого времени мне хватило, чтобы вернуться на две недели назад. Мы сидели с Коди и Детлефом, я рассказывала им про то, как воспринимаю их сознание. Эрика молчала, и Детлеф сказал, что она никогда ничего такого не рассказывала. Петер сидел поодаль и, казалось, не слушал. Потом мы к этому не возвращались. И вряд ли тут дело лично во мне. Ему что, так важно, каким его видят медиаторы?"
"— Нет. Там нет боли и нет зрения или еще каких-то чувств.
