Рета отправляется на поиски своего брата Коди, который, по её подозрениям, был захвачен для проведения опасных экспериментов по созданию Изменённых — боевых модифицированных существ. Готовая пойти на любые риски ради его спасения, девушка проникает в секретное учреждение, где...
Но если бы были — то да, это было бы больно.
Я почувствовала, как меня снова скручивает это ощущение, всегда возникающее в присутствии Петера. Я убрала руки под стол и сжала кулаки. Только бы он не заметил.
Потому что тогда, на полигоне — он точно заметил. И, вероятно, из-за этого и сорвался.
— А ты? — спросила я. — Что ты чувствуешь, когда мы подключаемся? Это больно?
Он покачал головой.
— Тогда приятно?
— По-разному, — ответил он наконец.
— Расскажи, — попросила я. — Коди не скажет мне правду, если она неприятная. А Детлеф всегда несет какую-то чушь, не поймешь, всерьез или нет.
Я видела, как лицо Петера оттаивает, и сжимала кулаки все сильнее. Как же мне хотелось просто встать и уйти под любым предлогом! Но мне нужно разговорить Петера, мне нужно, чтобы он доверял мне.
— Иногда это как мерцание, — сказал он неуверенно. — Как будто что-то такое внутри головы. Иногда — как будто шелест. А иногда кажется, что тебе нож в голову всадили. Только это не больно. Другие ощущения.
— А от чего это зависит? От настроения, или там от времени суток? Есть разница? Когда я шелест, а когда нож? — спросила я с набитым ртом.
Петер покачал головой.
— Нет, — сказал он. — От каждого медиатора всегда одни и те же ощущения.
Я подняла на него глаза, забыв, что нужно проглотить еду. Петер тоже уставился на меня, поняв, что он проболтался.
От одного медиатор ощущения всегда одни и те же — но он перечислил три разных чувства. От трех разных медиаторов.
Мы застыли, глядя друг другу в глаза и не понимая, что сказать. Я не могла открыто признаться ему, что ночью видела девушку в подвале, а он точно ни за что не расскажет мне, что за медиатор был тут до меня и Эрики.
Затянувшееся молчание прервал сигнал «лексона». Мы с Петером синхронно посмотрели на запястья.
— Мне пора, — сказал Петер.
— А меня вызывают в желтую зону, — кивнула я и вылила в себя оставшийся кофе. — И не переживай. Ты никого не убил.
***
— Итак, — очень спокойно проговорила доктор Эйсуле, — вчера ты почувствовала головную боль настолько сильную, что рядовому Керефову пришлось нести тебя на руках, но никто не подумал сообщить об этом мне.
Олли выглядела особенно бледной. Я заметила, что руки у нее подрагивают. Очкастый парень, имя которого я никак не могла запомнить, старался держаться в стороне и не отсвечивать.
