В темном переулке неслышно выглядывает человек в шапочке. Лишь легкий ветер гоняет по улице мусор и тряпки, а на соседней крыше лист железа скрипит отлетев. Здесь никого нет — лишь тишина. Но цель есть: труп. Мужчина был крепким, сильным, мог бы даже выбить дверь ногой — но теперь это прошлое....
Тут и пиздануло! Меня ажно с ног снесло, да так об стену и приложило! В глазах темно, ничего не соображаю.
Ещё стакан.
– Очнулся – шкаф на мне лежит, не дыхнуть. Стал ворочаться, надо ж как-то из под этой хреновины вылезать? И тут прямо около башки – хрясь! Пуля! Ещё одна! Замер, лежу. Мне за ухом стволом-то почесали, да, шёпотом так…
– Шёпотом-то почему?
– А я знаю? Он всю дорогу так говорил– шептал.
– Ну-ну! – в нетерпении перебил боевика Фалин. – Дальше!
– А чё дальше? Лежу. Меня спрашивают, мол, кто ты? И какого хера тебе тут надобно? Рассказал…
– Всё?
– А ты б на моём месте что сделал? – вызверился Тимоха.
– Да ладно-ладно… не гоношись. Эй, медик там где?"
"– Да побежали уже, – просунул в дверь голову помощник. – Сейчас приведут!
– Во! – повернулся к боевику главарь. – Будет тебе врач! А дальше что?
– Что… Он сказал, мол, хочет Мишка говорить – пусть сюда топает. Встретим, мол. И за башку свою, мол, пусть не переживает – никто за неё пока им не заплатил, не нужна она им.
– Не нужна, говоришь? – ощерился Фалин. – Ладно! Поглядим мы, чья башка дороже стоит!
Тимоха только головой покачал.
– Дохлое это дело – там всё заминировано в три слоя. Дом этот, как на куски вообще не разнесло! Шкафы тяжеленные, что твои спички, по воздуху летали! Лысый, который в дверях остался – так его вообще пополам порвало к хренам! Пацанов видел, так и вовсе – ни кожи, ни рожи, как болгаркой спилило на хер! У них там несколько ящиков взрывчатки ещё заложено, сам видел…
И боевик уткнулся головою в стол.
– Эй, мать вашу в три ноги! – вскочил на ноги главарь. – Что там лепила телепается?! Мне самому за ним, что ли, бежать?!
Медик наконец-то явился. И с помощью других бандитов уволок раненого к себе в логово.
Фалин поздно сообразил, что всем прочим головорезам стоило бы запретить туда доступ. Мол, неча больного человека беспокоить!
Но поздно.
Тимоха бредил, а у его койки не переводились желающие выяснить обстоятельства происшедшего.
Словом, перед атаманом стояла непростая задачка. Ему, фактически, бросили вызов. Мол, нечего прятаться за спинами пацанов – приходи и выясни всё сам! Не тронем. Разумеется, можно было это объявить подставой и никуда не ходить. И ведь нашлись бы люди, которые в это поверили.
