В темном переулке неслышно выглядывает человек в шапочке. Лишь легкий ветер гоняет по улице мусор и тряпки, а на соседней крыше лист железа скрипит отлетев. Здесь никого нет — лишь тишина. Но цель есть: труп. Мужчина был крепким, сильным, мог бы даже выбить дверь ногой — но теперь это прошлое....
Тут есть на что посмотреть…
– Живой…
– Так вылазь, хер ли там сидеть-то?
Тот вылезает, с опаской посматривая по сторонам.
– Сколько их было-то?
– Ну шестеро, двоих ребята завалили, да я одного. Но и сами не убереглись – всех троих наших там и положили, один я остался.
– Тогда – спокуха! Кончились шустрики. Ты сам-то кто будешь?
– Это… с охраны порта я.
– Мишки Фалина, что ли, группировка?
– Ага.
Мужик с дробовиком только головою покачал.
– И где он вас таких лохов только раскопал? Тут же у юсеков гнездо какое-то, постоянно они туда-сюда шастают! А он – всего четверых послал, да ещё и таких.
– Дык. Мы груз несли, руки заняты… А так-то мы просто не дались бы!
– Мы бы, ты бы… ладно, пошли глянем там.
Владелец дробовика поворачивается в сторону, откуда прибежал стрелок. И в этот момент тот вскидывает автомат и выпускает короткую очередь в спину своего спасителя! Опа-здрасьте… вот это коленкор.
Мужик складывается буквально пополам, роняет дробовик.
– Ах ты ж сука…
– Ты же Фалину настучать можешь, – пожимает плечами стрелок.
Вот же падлюка-то, а? Тебя, почитай, с того света вынули – и что же в ответ?!
Осторожно «отлипаю» от стены и медленным движением поднимаю свой автомат. Стекол в комнате уже давно нет, так что именно по этой причине я всё настолько хорошо слышу. Первый этаж… Да и стрелять могу, ничуть не заморачиваясь разбиванием стекол, как это часто делают во всяких там боевиках. Кстати, меня всегда очень занимал именно этот момент.
Но здесь не кино!
«Ксюха» сухо щёлкает – и стрелок ничком падает на асфальт.
Не вожусь – прыгаю сразу из окна. Тут не слишком высоко и ноги-руки я не переломаю. Взгляд направо-налево – никого пока не вижу. В смысле – не вижу живых. А мертвецы мне не опасны. Стрелок изгибается дугой на земле. Знать, хорошо я ему куда-то там засадил! Не кричит, только стонет на одной протяжной ноте.
