– Не видишь – очередь!
– Например, зачем ты решила эту ночь не работать? Можно узнать?
– Нельзя, – отрезала она и спросила женщину, проявлявшую нетерпеливое беспокойство: – Вам?
Взвешивая копченую колбасу, она почти спиной услышала:
– Ты же не первый раз так делаешь?
– Так, – обернулась она. – Отойди в сторону и подожди. Немного освобожусь – поговорим. Если тебе так хочется. Вам? – обратилась она к следующему покупателю.
Мужчина послушно отошел в сторону, купил пива и стал прихлебывать прямо из горлышка, попутно беседуя с продавщицей в кондитерском отделе. Он знал всех более-менее привлекательных девушек в этом магазине. Продавщица охотно кокетничала и что-то шептала, показывая глазами на Машу.
Только через полчаса возле мясного прилавка народу стало поменьше. Маша, казалось, была не рада этому. Она бросила косой взгляд на ожидавшего кавалера. Тот быстро подошел и спросил:
– Никак. – Она достала из кармана халата зеркальце и заглянула в него, проверяя, не потекла ли помада.
– Что значит «никак»? Ты что собираешься делать этой ночью?
– А ты мне кто, чтобы спрашивать? – ехидно заметила она. – Папа, дядя, дедушка? Мне, слава богу, давно уже никто не указывает, с каким мальчиком дружить.
– Я тебе тоже не указываю, – презрительно ответил он. – Мне просто интересно, если у тебя кто-то завелся, почему не скажешь прямо?
– Что? – рассеянно ответила она.
Он разозлился, отчего стал еще больше похож на крысу:
– Я приходил третьего вечером, тебя не было. Четвертого – тоже. Можешь объяснить, зачем тебе понадобилось меняться с Оксаной?
– У тебя есть кто-то.
– Ну и что? – не вытерпела она. – Ты кто такой, чтобы меня проверять? Если я полгода назад с тобой переспала, ты можешь ставить мне условия? Для меня это вообще ничего не значит. Если я это сделала, значит, мне так хотелось. А если я этого больше не делаю, значит, мне больше не хочется. Чего тебе от меня надо?
– Ах ты! – сдавленно, не повышая голоса, произнес он. – Дешевка! С чего это я тебя за порядочную считал?!
– Иди, иди… – Ее темные глаза снова стали равнодушными и непроницаемыми. – Поищи себе другую подружку. Только подбирай по росту, а то в постели неудобно…
Взбешенный, он вылетел из магазина. Остальные продавщицы проводили его пристальными взглядами и тут же переглянулись между собой – понимающе, с улыбками. Маша снова посмотрела в зеркальце и мизинцем поправила помаду. Перевела взгляд на дверь. И шумно, горестно вздохнула. За стеклянной витриной, на улице, стоял ее муж. Старый, небритый, расплывшийся. В грязной клетчатой рубахе и спортивных штанах. Ее крест. Ее позор. Двенадцать лет ее жизни.