В голове у нее стучало одно: «Она не боится, значит, не виновата. Но кто же виноват?! Кто из всех нас сошел с ума? Я?! Она?! У нее глаза маньячки. Она не боится, она меня видела, но не испугалась, а испугала меня. Хороша же я, если испугалась взгляда девчонки! Да, девчонка, девчонка! – повторяла про себя Маша. – Когда это случилось со мной, когда мой мир перевернулся, ей было двенадцать-тринадцать лет, а мне – двадцать три! Кому я хочу отомстить? Ребенку? При чем тут она? Надо оставить ее в покое, если я не хочу потом пожалеть об этом… Она была ребенком, да, а я была провинциальной влюбленной дурой, с которой любовник сыграл шутку, смысл которой понимал он один. Но я тоже хочу понять! Я не смогу жить дальше, если не пойму! Он умер. Умер. – Она твердила это, как заклинание. – Умер, и надо оставить это дело в покое. Уйти. Сейчас же, выйти из вагона, убежать, пусть эта девчонка в голубом плаще едет дальше одна, пусть едет, куда хочет, пусть становится старше, пусть ей будет тридцать пять лет, как мне, пусть у нее не останется сердца, как у меня, пусть катится к чертовой матери! Мне нет до нее дела. Мне не должно быть до нее дела! Но я умру, если не пойму, в чем тут дело. Господи, я хочу понять!»
Она не считала остановок, не слушала голоса дикторши, объявлявшей станции, – видела в соседнем вагоне голубой плащ, и это было все, что ее волновало. И только спустя некоторое время Маша поняла, какая это линия и какая станция приближается – минута за минутой. Она не ошиблась. Услышала знакомое название, слишком знакомое, сколько раз она выходила на этой станции в свои двадцать три года и всегда держала за руку его. Руки у Игоря были теплые. А ее собственные руки сейчас замерзли и дрожали, она потерла ладонью о ладонь, чтобы согреть их. Женщина в голубом плаще вышла, не торопясь, не оглядываясь. Пошла к эскалатору, ведущему наверх. Маша двинулась следом. В голове у нее все мешалось и путалось, она не ожидала такого поворота событий, и в очередной раз назвала себя сумасшедшей. «Ну, ты видишь? – сказала она себе. – Все проясняется. Ты хоть видишь, куда она приехала? Прекрати за ней следить. Уезжай».
Но голубой плащ мелькал уже на верхних ступенях эскалатора, и она, чтобы не потерять его из виду, стала подниматься, перехватывая холодной рукой резиновый поручень. Она не упустила голубой плащ увидела его наверху, у стеклянных дверей. На улице было совсем темно. Ноги у Маши устали, туфли слегка жали в носках, они были совсем новые, да еще эти каблуки… А женщина впереди шла так легко, словно издевалась. Она больше не оглядывалась, ни разу не оглянулась. Маша начинала отставать, болела правая нога, она ее стерла. Вдруг голубой плащ метнулся и надулся парусом – женщина побежала.