Вот будет классно, когда я им скажу, что твоя мама соврала и никогда вы к нам не приходили! Ты этого хочешь?
Он сказал, что этого не хочет, что умоляет ее успокоиться, сейчас он все объяснит, все расскажет, но главного не поправить – он сам, своими руками погубил и выдал Машу.
– Мы с Сашей должны были призываться вместе, – рассказывал он, с каким-то маниакальным упорством макая конец сигареты в пепельницу, так что Анжелика не вытерпела и попросила этого не делать. – Но мать сказала – нет. Отец ничего не сказал, у него никогда не было своего мнения, как и у меня. Может, это у нас с ним наследственное, не знаю. Может, такими нас сделала мать. Я ее не обвиняю. Отец был художником, значительным в своем роде человеком, а кем была она? Никем. Никем для всех остальных. И потому, наверное, она пыталась стать всем для нас с отцом, навязывать нам свое мнение, свои взгляды, контролировать нас, даже унижать контролем. Так она самоутверждалась, она же очень честолюбивая, никто этого не знает, кроме меня. Я никого не обвиняю, но все получается так ужасно, что хуже некуда. Отец был художником. Я теперь понимаю, что он был плохим художником, но раньше он казался мне самым лучшим. Ну, я в то время ничего в этом не понимал… Единственная его вещь, которая мне нравится, это «Сердце из стекла».
Анжелика попросила объяснить, что это такое, и он пожал плечами:
– Ну, портрет матери с тем самым кубком. Я говорил тебе про этот портрет. Уж тут-то я не врал. Но я говорю о том, что было двенадцать лет назад. Мать стала рыскать по своим знакомым и в конце концов отмазала меня от армии, хотя я был совершенно здоров. Уж если ей что в голову западет, будьте спокойны, она это сделает. Я остался, а Саша ушел. Тогда-то все и началось. Появилась Маша. В первый раз я ее увидел на лестнице. Я рассказывал тебе, как видел ее вечером третьего мая? Так вот, и это правда, только все это было двенадцать лет назад. Мы вместе поднимались по лестнице, я позади нее. И все смотрел, как у нее на спине болтается коса. В какой-то момент мне даже захотелось дернуть ее за косу, хотя я в жизни не делал этого с девчонками. Просто возникло такое желание. Один раз она обернулась и посмотрела на меня, когда мы уже поднимались на пятый этаж. Наверное, думала, что я собираюсь к ней пристать, что я вообще не из этого дома, а просто иду за ней. Потом я стал отпирать свою квартиру, а она позвонила сюда. Так я увидел ее в первый раз. Потом дядя Иван меня пригласил в гости…
– Игоря и Саши. Для меня это был отец Саши, потому что с Игорем я никогда не общался. Он ведь уже учился в институте. А я был так, никто. Хотя уже рисовал, но еще не думал, что стану художником. Мать сказала, что я им стану, но я теперь понимаю, что хорошим художником не стану никогда. И все же я любил рисовать.