Маша и с этим не стала спорить, только подвела свои часики, которые отставали, и снова уставилась на витрину. Она задумалась, и на губах ее появилась едва заметная улыбка. Ей вспомнилось, как Юра провожал ее до дома в тот вечер, когда они встретились у Анжелики. Он заглядывал ей в лицо и тут же выпрямлялся, словно испугавшись собственной смелости. Она расспрашивала его про покойного отца, про мать, он рассказывал ей про свой институт, но все это, в сущности, так мало ее занимало, что теперь она толком не могла вспомнить ничего. О себе она тоже сперва рассказывала мало, но он оказался так настойчив, так внимательно ловил все ее самые незначительные фразы, что в конце концов она вкратце рассказала все. Закончился ее рассказ уже в машине, которую поймал Юра, чтобы отвезти свою даму домой. Остаток пути они проделали молча, глядя в круглый затылок водителя. Юра попытался было накрыть ее руку своей, но она спокойно, без обиды, но и без кокетства, отняла руку и положила ее на колени. Юра выпрямился и стал смотреть в окно. Она попросила его не рассказывать всю эту историю Аде Дмитриевне. Он поклялся, что никому ничего не скажет и что Лика тоже будет молчать. «Она не такая, знаешь, – говорил он. – Нормальная девчонка, просто ей тоже не повезло…» Потом, видимо, сообразил, что говорит бестактные вещи, и замолк. Маша, чтобы его немного подбодрить, ответила, что Лика ей понравилась и что в конце концов им обеим повезло, ведь Игоря больше нет. Больше они эту тему не затрагивали. Он довез ее до самого дома, она вышла, поблагодарила его, сунула водителю деньги (Юра умолял позволить ему расплатиться) и ушла. Иван спал, и она смогла спокойно принять ванну, если спокойствие было тем словом, которое сюда подходило. Потом долго сидела на кухне, просушивая полотенцем волосы (всегда слишком жесткие после мытья), и снова вспоминала ночную реку, и лес, и крики птиц, и огонь, отражающийся в черной воде…
В магазин вошел покупатель, на которого она сперва не обратила внимания, задумавшись и ничего не различая перед собой. И только когда его лицо оказалось перед ней, она вздрогнула.
– Ну, что тебе нужно? – спросила она, растерянно поправляя на груди халат.
– Сегодня ты, значит, работаешь? – спросил мужчина с крысиным личиком.
– А ты догадливый. Будешь что-то брать?
– Положи сама, чего хочешь, – сказал тот, расправляя неширокие плечи и явно надеясь поразить ее своим летним бежевым пиджаком.
– Я не хочу ничего, – отрезала она и стала разглядывать свои ногти.
– А выручку не желаешь повысить? – Он улыбнулся, предлагая оценить тонкий юмор. – Положи мне там, вырезки, что ли, карбонату.
Маша швырнула перед ним все виды вырезки и карбоната и молча ожидала, когда он станет выбирать. Но он не притронулся к целлофановым упаковкам.