Спорим, никто не отличит? Я хожу, как ты. Или ты, как я. У нас походка была похожа, он еще и на это клюнул, когда тебя взял. А на лицо? Похожи, верно?
– Нет… – с ненавистью ответила Анжелика. – И больше не будем похожи. Я сделаю пластическую операцию. У меня будет курносый нос и косые глаза! Я сама себя изуродую, чтобы не быть, как ты! Ты обломишься! Поняла?
– Что я должна понять? – уверенно и спокойно ответила Наталья. – Это ты соображай, если у тебя голова не только для декорации. Если ты что-то с собой сделаешь – я тебя сразу сдаю. Я слишком долго тебе подражала, чтобы бросить тебя. Если ты покупала себе какую-нибудь жуткую тряпку, я искала такую же. Ну и вкус у тебя был! Игорь едва с тобой справлялся, чтобы мне не противно было носить то же самое… Если ты не любила каблуки, я их тоже переставала носить. У нас одинаковые вещи, одинаковая обувь. Одинаковые духи. Поняла ты? У меня такие же украшения, как у тебя. Когда ты продала свои, Игорю пришлось купить тебе такие же точно. У меня-то они были! А у тебя уже нет. А так нельзя. А ребенок?
– Что «ребенок»? – испугалась Анжелика.
– Ну, ребенок, который у тебя мог быть. Его же не было? Из-за меня. У меня не может быть детей. Что-то не в порядке. А у тебя могли быть дети. Но Игорь этого не допустил бы. Так что благодари меня, что у тебя сейчас не осталось младенца на руках.
– Да я и не хотела никакого младенца… – Анжелика попыталась сбить с Натальи спесь, но та не обратила на это внимания.
– Рассказывай сказки! Знаешь, сколько я от тебя натерпелась? – продолжала она. – Пока он тебя не нашел, мы с ним свободно встречались. Ходили в кабаки, на дискотеки. Я была счастлива. А когда появилась ты, мы уже никогда не показывались вместе. Ясно тебе почему? Нельзя было, чтобы кто-то обратил внимание, что мы существуем в двух экземплярах. Я его, можно сказать, потеряла. Но я нашла тебя. И меня никто больше не трогал. У меня всегда было алиби.
– А мне стыдиться нечего! У меня ни одной судимости с семнадцати лет!
– Колония, – ответила та, расстегивая карман и доставая сигареты. – Будешь?
На этот раз Анжелика не отказалась. Эта странная девица чем-то завораживала ее. Она взяла сигарету, прикурила и осторожно затянулась. Хуже ей как будто не стало. Наталья продолжала свой рассказ:
– Я попалась сперва в одиннадцать лет, отделалась условно, и на учет поставили. Потом – в четырнадцать. Тогда я загремела в колонию. И больше не хотела туда. А жить мне как-то надо было?
– Ты с ним со скольки лет жила?
– С двенадцати, – хвастливо ответила она. – И он у меня не первый.
– Что такая гордая? – неприязненно спросила Анжелика.
– А чего мне стыдиться?
– Во всяком случае, – внушительно ответила она, – я никому ни гроша с одиннадцати лет не стоила. Только государству, когда сидела.