Так… Аль Пачино, Марлон Брандо…
– При чем тут Марлон Брандо? – удивилась Анжелика.
– Ты какую часть купил?
– А в тот вечер шла вторая! Я что, не сказала тебе?! Там нет Марлона Брандо!
– Блин! – закричал он. – Ты что молчала?! У меня уже нет времени покупать вторую!
– Ну, прости… – Как ей не было плохо, она едва сумела сдержать улыбку. – Во всем нам с тобой не везет…
– Бестолковщина! – продолжал яриться Саша. – Всегда была такая! Да! Но нет худа без добра. Между прочим, я имел разговор с соседом. Такой дедуся лет под семьдесят, всегда делает зарядку на балконе.
– Да это к вопросу об алиби. Я же все вспомнил! Я действительно включил телевизор, но хочешь верь, хочешь нет – я его не смотрел. Может, там как раз шел «Крестный отец», помню какую-то жуткую стрельбу…
– Это в начале фильма.
– Ну, видишь? А сам я стоял на балконе и курил. Одну сигарету за другой. Так мне паршиво было, хотел напиться, но нельзя… И Ленка все не шла, а ей давно было пора вернуться. Я переживал, и не мог я смотреть этот телевизор. И слушай, у меня из головы вон, что я перекинулся парой слов с этим дедусей! Он как раз делал на балконе свою вечернюю зарядку и стал мне внушать, что так много курить вредно, что я в его возрасте буду развалиной. Все показывал, что у него совсем нет живота.
– Ты уверен?! – воскликнула Анжелика.
– Ну, ясно, уверен! И он уверен. Склероза у него тоже, по-моему, нет.
– А во сколько это было?
– Дедуся всегда тренируется ровно в половине десятого. Ни туда, ни сюда, я мог убить Игоря ровно в девять, успеть вернуться на машине, включить телевизор и выйти на балкон. Но уже после половины десятого я его убить не мог – дедуся меня видел минимум минут десять. А за двадцать минут я не мог съездить туда и обратно и убить его. Полчаса все равно остаются, как ни крути…
– Не остаются, – срывающимся шепотом ответила Анжелика.
– Не остаются, говорю. Ровно в девять ты не мог этого сделать, потому что я только выходила из дома. А через десять минут туда вошла Ада Дмитриевна и пробыла минут пять. Игорь, ясное дело, был еще жив. Ты мог войти туда в девять часов пятнадцать минут, но тогда ты не мог бы оказаться на балконе в половине десятого. У тебя железное алиби, если твой дедуля не врет.
– Не врет, – потрясенно прошептал Саша и вдруг радостно заорал: – Лика! Милая моя девочка! Какая же ты умница! Как здорово сообразила! Ну, теперь все! Пусть она стучит в милиции!
Анжелика молчала. Она скосила глаза и увидела, что Лена, склонив нечесаную голову, быстро-быстро скребет ногтями щиколотки. В этом движении было что-то животное.
– Лика! – радостно кричал Саша. – Ты же меня спасла! Что ты молчишь?!
– Так. – Она едва шевельнула мертвеющими губами.