Хотя, если исходить из статистики, это все равно было чуточку многовато.
— Как дела, Мейер? — спросил он.
— О, очень хорошо, — сказал Мейер. — Очень хорошо, спасибо.
— Я тут думал.
— О чем?
— О Мисколо.
Мисколо был полицейским, охранявшим канцелярию, находившуюся тут же, дальше по коридору. По правде говоря, Мейер вообще никогда не думал о нем.
Он и вспоминал-то о Мисколо только тогда, когда встречал его.
— Так что случилось с Мисколо? — спросил он равнодушно.
— Его кофе, — сказал О'Брайен.
— Кофе?
— Он раньше делал замечательный кофе, — сказал О'Брайен с грустью.
— Помню, бывало, придешь, особенно поздно, после засады или чего-нибудь в этом роде, и тебя ждет чашечка кофе, приготовленная Мисколо, и веришь ли, Мейер, после нее человек чувствовал себя как король, настоящий король. У него были и крепость, и вкус, и аромат.
— Ты зря теряешь время в полиции, — сказал Мейер. — Кроме шуток, Боб. Тебе надо быть комментатором на телевидении. Ты мог бы делать такую рекламу кофе, что…
— Перестань, я говорю серьезно.
— Извини. Так что случилось с его кофе?
— Не знаю. Просто он стал не таким, как раньше. Ты знаешь, когда это началось?
— Когда?
— Когда Мисколо ранили. Помнишь ту психопатку, которая влетела сюда с начиненной тринитротолуолом бутылью и выстрелила в Мисколо? Помнишь тот случай?
— Помню, — сказал Мейер. Он очень хорошо это помнил. У него самого остались на теле шрамы в память о тех ударах, которые обрушила на него Вирджиния Додж в октябре прошлого года. — Да, я помню.
— Ну так вот, сразу же, как Мисколо вышел из больницы, с первого же дня, как он приступил к работе, кофе стал паршивым. Теперь скажи: как ты думаешь, Мейер, отчего так произошло?
— Н-да, даже не знаю, Боб.
— Меня эта загадка просто мучает. Человек получает пулю и вдруг перестает варить хороший кофе. Восьмое чудо света, да и только.
— Почему бы тебе не спросить об этом у самого Мисколо?
— Да ты что, как я могу это сделать, Мейер? Он так гордится своим кофе. Могу я его спросить, почему это ни с того ни с сего его кофе стал невкусным? Как я могу это сделать, Мейер?
— Да, наверное, никак.
— И я не могу выйти и купить себе кофе, потому что иначе он обидится. Что я теперь должен делать, Мейер?
— Ей-богу, Боб, не знаю. По-моему, у тебя комплекс. Почему бы тебе не попробовать сублимировать это?
— Чего?
— Почему бы тебе не вызвать кое-кого из свидетелей, видевших то нападение, и не попробовать выжать из них еще что-нибудь?
— Ты думаешь, я тебя разыгрываю, да?
— Разве я это сказал, Боб?
— Я тебя не разыгрываю, Мейер, — покачал головой О'Брайен. — Просто мне хочется выпить кофе, но, когда я подумаю о кофе Мисколо, меня тошнит.
— Выпей в таком случае воды.
— В девять тридцать утра? — О'Брайен посмотрел на него с возмущением.