— Мистер Горман, вы их слышали?
— Да, — отозвался Горман. — Я ведь не вижу… — добавил он и замешкался, как будто ожидая реакции Мейера. Реакции не было, и он продолжал: Но я слышал их.
— Вы говорите по-голландски?
— Нет, но мой тесть свободно им владеет. Он нам и сказал, что это голландский, и перевел их слова.
— Какие слова?
— Ну, во-первых, они говорили, что хотят украсть драгоценности Адель. Что они, черт возьми, и сделали…
— Драгоценности вашей жены? Но я думал…
— Они перешли ей от матери по завещанию. Тесть хранит их в сейфе.
— Хранил, вы хотите сказать.
— Нет, хранит. Кроме украденных есть еще несколько вещей. Два кольца и ожерелье.
— Какова их стоимость?
— Всех вместе? Думаю, около сорока тысяч долларов.
— У ваших духов губа не дура.
Торшер в комнате вдруг мигнул. Мейер глянул на него и почувствовал, как его волосы встают дыбом.
— Гаснет свет, Ральф, — прошептала Адель.
— Уже два сорок пять?
— Да.
— Они здесь, — выдохнул Горман.
* * *Когда полицейские постучали в дверь, соседка Мерси Хауэлл по комнате спала уже около четырех часов. Но она была хитрой молодой дамочкой, очень хорошо знакомой с нравами большого города. Девушка мгновенно проснулась и провела собственное следствие, ни на дюйм не приоткрывая пока дверь. Сначала она попросила полицейских раздельно и внятно произнести имена, затем продиктовать номера удостоверений. Потом потребовала поднести к дверному глазку сами удостоверения и полицейские жетоны. Все еще сомневаясь, она сказала через запертую дверь: «Подождите минутку». Они ждали почта пять минут, пока девушка снова не подошла к двери. Отодвинулся с шумом тяжелый дверной засов, звякнула откидываемая цепочка, щелкнул, переместившись, язычок одного замка, потом другого, и, наконец, дверь отворилась.
— Входите. Извините, что заставила вас ждать. Я звонила в участок, там сказали, что вы — действительно вы.
— Вы очень осмотрительны, — заметил Хейз.
— В такой-то час? Береженого Бог бережет, — парировала она.
Ей было около двадцати пяти. Рыжеволосая голова вся в бигуди, ненакрашенное лицо блестит от крема. Поверх фланелевой пижамы наброшен розовый стеганый халат. В девять утра она, вероятно, будет очень хорошенькой, но сейчас напоминала затертый пятак.
— Ваше имя, мисс? — спросил Карелла.
— Лоуис Каплан. Что случилось? Опять в доме кого-нибудь ограбили?
— Нет, мисс Каплан. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов о Мерси Хауэлл. Она здесь жила с вами?
— Да. — Лоуис вдруг тревожно взглянула на них. — Почему вы сказали жила? Она живет."
"В маленькой прихожей стало вдруг так тихо, что можно было услышать все ночные звуки дома, как будто они возникли все разом, чтобы заполнить неловкую тишину.