За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Хотя он не был простужен, он все время сморкался в платок, пытаясь спрятать свою неприглядную щеточку за белым квадратом ткани. Казалось, что Моногана эти усы смущают еще больше, чем самого Монро. Он считал, что после пятнадцати лет совместной работы нельзя вот так взять да и начать отращивать усы, даже не посоветовавшись для начала со своим партнером. Моноган ненавидел усы Монро. Он считал их неэстетичными. Они приводили его в замешательство и оскорбляли его, кололи ему глаза. И именно поэтому он постоянно на них поглядывал.
— Ну, что тут у нас? — сказал Монро, сморкаясь. — Привет, Браун.
— Привет, Браун, — повторил Моноган.
— Это как раз то, что я называю основательной работой, — сказал Монро, запихивая платок в карман. — Кто бы это ни сделал, это настоящий спец.
— Профессионал, — добавил Моноган.
— Такое впечатление, будто здесь побывала полиция.
— Или пожарные, — сказал Моноган и снова посмотрел на усы своего партнера.
— Должно быть, что-то очень тщательно искали, — сказал он и высморкался.
— Что можно найти в такой дыре? — недоумевал Моноган. И вдруг воскликнул: — А знаешь что?
— Что? — спросил Браун.
— Тараканов, — сказал Моноган.
— И блох, — добавил Монро.
— Тараканов и блох, — подытожил Моноган. — Ты только посмотри на этот гадюшник. — Он покачал головой.
Браун еще раз обвел взглядом “этот гадюшник”. Кто-то содрал все белье с постели, вспорол матрац с обеих сторон и разбросал клочья ватина по полу.
— Ты не знаешь, кто эти покойники? — спросил Брауна Моноган.
— Нет еще.
