За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
— Предположим, я знаю, к кому попал восьмой фрагмент?
— Давайте кончать с предположениями, — сказал Браун. — Вы знаете?
— Да.
— О'кей, к кому он попал?
— К Элис Бонамико.
— Это мы и без вас знаем, Кан. Ее муж оставил ей половину списка и фрагмент фотографии. Если это все, что вы собирались…
— Нет, он оставил ей два фрагмента.
— Два? — переспросил Браун.
— Два, — кивнул Кан.
— Откуда вы знаете?
— Джерри пыталась договориться с ней, помните? Но Элис задумала выступить с позиции силы. Ну как же, ее муж дал любовнице всего-навсего половину списка, а Элис, своей законной супруге, не только половину списка, но и два фрагмента этой фотографии.
— Да, это было весьма заботливо с его стороны, — сказал Браун. Он вспомнил, как Ирвинг Кратч клялся, что получил половину списка и всего один фрагмент от Лючии Ферольо. Если у Элис Бонамико и в самом деле было два фрагмента, то почему она завещала сестре только один? И где теперь этот недостающий фрагмент, восьмой по счету? Он решил спросить у Кана.
— Где сейчас находится этот восьмой фрагмент?
— Не знаю, — ответил Кан.
— М-да, это действительно ценная информация, — саркастически хмыкнул Браун. — Когда я буду говорить с прокурором, он может даже свести все обвинение к плевкам на тротуар, что является всего лишь мелким хулиганством.
— Но зато я знаю, где находится фрагмент Джерри, — невозмутимо произнес Кан. — И поверьте, это ключевой фрагмент. Не думаю, что Бонамико понимал, насколько это важный фрагмент, иначе он не доверил бы его такому болвану, как Д'Амур.
— О'кей, — сказал Браун. — И где он?
— Прямо за вашей спиной.
Браун обернулся и посмотрел на стену.
— Сейф мы уже обыскивали.
— Он не в сейфе.
— А где?
— Помогите мне, пожалуйста, — попросил Кан и подошел к картине. Вдвоем они сняли картину со стены и положили на ковер изображением вниз. Сзади она была обклеена коричневой бумагой, похожей на оберточную. Кан ногтем поддел один из углов и вытащил блестящий черно-белый фрагмент, зажатый между рамой и холстом.
— Voila, — сказал он, протягивая фрагмент Брауну.
— Ну, — сказал Кан, — что вы теперь скажете?
— Я думаю, вы правы, — кивнул Браун. — Это ключевой фрагмент.
Это действительно был ключевой фрагмент, поскольку он давал перспективу всей фотографии. Теперь они поняли, почему там не было неба — снимок был сделан сверху. Направив камеру вниз, фотограф заснял то, что теперь оказалось дорогой и частью тротуара.
