В Белграде взрыв прогремел как призыв к борьбе против преступности. Самолет на пути к столице заполнителей, где каждый день борьба с ними становится более жестокой и опасной. Пассажиры в своих креслах дремлют, привыкнув к постоянным шумам — от моторов самолета до тихих голосов стюардесс, предлагающих чай и кофе....
— И спасет?
Священник покачал головой.
— В последнее время мне кажется, что нет. Остается только верить в милость всевышнего.
Они помолчали. Мигель осторожно произнес:
— У нас был чуть отвлеченный спор. А что, если я скажу сейчас, что несколько дней назад убили моего брата? И я знаю, кто убил. И сейчас, выйдя отсюда, я отправлюсь искать убийцу. А когда найду, то убью его. Считайте меня своим прихожанином. Что вы можете мне посоветовать?
— Я так и думал, — старик тяжело вздохнул. — Что посоветовать? Христа распяли люди.
— Нет, — твердо сказал Мигель.
— Абсолютно?
— Абсолютно. Он нес людям добро.
— Добро… — старик задумался. — Вы не простите убийцу?
— Никогда.
— Тогда… тогда ищите, и если найдете его, значит, на то была воля господа нашего. Больше мне нечего сказать.
— Спасибо, святой отец. — Мигель встал. — Вы мне очень помогли. Я уважаю вашу веру и ваши идеалы. Пожалуйста, поверьте.
Старик вздохнул.
— Бог должен быть в душе каждого человека. А когда его нет… Все остальное суета.
Вспоминая на следующий день этот разговор, Гонсалес вновь и вновь произносил четыре фамилии — Сальдуенде, Уилкотт, Аламейда и Жунцзы. Сегодняшняя встреча была назначена у здания Эмпайр Стейт Билдинг. Выйдя из такси около Нью-Йоркской публичной библиотеки, Мигель прошел остаток пути пешком. Встречавший будет знать его в лицо, поэтому никаких паролей не требовалось.
Гонсалес остановился у здания, пристально вглядываясь в лица прохожих.
— Здравствуйте, Мигель. Рад вас видеть. Давайте зайдем в здание, посмотрим на Нью-Йорк сверху.
Пока они поднимались в лифте, Гонсалес искоса наблюдал за своим попутчиком. Крупные, резкие черты лица, могучий торс, фигура атлета. Красивая седина придавала ему какое-то благородство, неуловимую импозантность. На вид лет сорок, не больше.
Поднявшись наверх, Мигель не сдержал возгласа восхищения. Огромный город четко вырисовывался в сиянии яркого солнца. Особенно хорошо просматривался район Манхэттена и Гудзон. Генеральный комиссар оторвал его от созерцания красот города.
— Как погиб Луиджи Минелли?
Гонсалес в нескольких словах рассказал.
— Мы вышли на его убийцу. Алан Дершовиц. Вот, кстати, его портрет. Рекомендую познакомиться.
