В Белграде взрыв прогремел как призыв к борьбе против преступности. Самолет на пути к столице заполнителей, где каждый день борьба с ними становится более жестокой и опасной. Пассажиры в своих креслах дремлют, привыкнув к постоянным шумам — от моторов самолета до тихих голосов стюардесс, предлагающих чай и кофе....
— Мама, — тихо произнес он.
— Это ты?.. — Она назвала его тем ласково-уменьшительным именем, которым звала в детстве. — Это ты?
— Да, мама, я. Здравствуй, как ты себя чувствуешь, как папа?
— Все хорошо. У нас все хорошо. Как ты сам? Я так волновалась. Столько дней! Хорошо еще, что писал. А то бы я, наверно, с ума сошла."
"Он улыбнулся. Перед отъездом он написал целую пачку писем и телеграмм. Их и отправляли его родным через каждые два-три дня. Но они об этом не знают. Хорошо, что не знают.
— Когда приедешь? — счастливый голос матери звучал совсем близко.
— Я тоже, мама. Думаю, что дня через два-три. Запиши мой телефон. Если что-нибудь нужно, звони, я здесь.
Он продиктовал свой номер. Она, записав телефон и прибавив еще несколько ласковых слов, передала трубку отцу.
— Здравствуй! — раздался в трубке голос отца.
— Здравствуй, папа.
— Давно приехал?
«Отец все-таки догадывается», — подумал он и ответил:
— Сегодня. Только что.
— Как ты себя чувствуешь? Ты здоров?
— Конечно, здоров.
— Вот здесь мама говорит, что у тебя хриплый голос. Ты не находишь? Может быть, простудился?
— Когда я в последний раз болел, папа, ты помнишь?
— Не помню. Но все равно не особенно резвись. Ты когда собираешься домой? Не хватит гулять? По-моему, уже достаточно.
— По-моему, тоже. Наверное, послезавтра прилечу. Не знаю. Ты же знаешь, что я не люблю самолеты, а поездом долго…
— Как хочешь, — сказал отец.
И он вспомнил, что отец вот уже двадцать пять лет не летает самолетами, предпочитая им поезда.
— Я прилечу, папа. Теперь уже скоро. Мама сильно волновалась? — спросил он озабоченно.
— Как всегда, когда тебя нет. Трудно было? — не удержался от вопроса отец, и он укоризненно покачал головой. Отец-то тоже профессионал. Видимо, отцовские чувства перевесили.
— Не очень. Приеду — расскажу, — соврал он, зная, что ничего не скажет. Отец, конечно, понял. На другом конце раздался его голос:
— Да, я понимаю, билеты всегда трудно доставать. И с гостиницами сейчас нелегко.
Попрощавшись, он положил трубку. Минуты три сидел на стуле, задумчиво глядя на телефон. Начало темнеть, и в номере было довольно мрачно. Он знал, что звонить ему будут только завтра. И родители, и… Словом, только завтра. Сегодняшний вечер в его распоряжении. Он подумал о своих товарищах, знакомых, друзьях. Увы! Пока никому не позвонишь.
