В Белграде взрыв прогремел как призыв к борьбе против преступности. Самолет на пути к столице заполнителей, где каждый день борьба с ними становится более жестокой и опасной. Пассажиры в своих креслах дремлют, привыкнув к постоянным шумам — от моторов самолета до тихих голосов стюардесс, предлагающих чай и кофе....
Главу триады по имени не знает, но говорит, что его номер 2. 6. 2.
— Эти номера есть у каждого?
— Только у начальников отрядов и связных.
— Какой номер у него?
— 4. 3. 5. 5. Уверяет, что получил его недавно.
— Спроси: как он думает, откуда мы?
— Говорит, что слышал, будто в Индонезии действует международная полицейская организация. С ними был связан Таамме. Вот потому его и убили. Говорит, что слышал, в аэропорту убили еще одного.
— И больше ничего не слышал об этой организации?
— Ничего, — перевел Чанг.
— Значит, начальник, отдавший ему приказ убрать Таамме, носит номер 4. 2. 8.? Правильно я понял?
— Да, — подтвердил Чанг.
— Из него, похоже, больше ничего нельзя выжать, — заметил Гонсалес.
— Похоже на то. Конспирация доведена до совершенства, — недовольно бросил Дюпре.
— Значит, так, Куусмууджа, мы вас не убьем и очень ценим ваши правдивые ответы. Так вот, до города доберетесь сами. Думаю, что это несложно. Чанг, предупреди его, чтобы никому никогда ничего не рассказывал.
— Восемь, — перевел Са.
— Пусть поменьше болтает, а то они останутся без кормильца. Скажи: как только доберется до первой телефонной будки, пусть позвонит домой, там наверняка уже волнуются. Прощай.
Повернувшись спиной, Дюпре исчез в темноте. Мигель и Чанг поспешили за ним. Старик, еще не понявший, что его отпустили, вдруг заметил, что остался один, и, упав на колени, стал горячо молиться."
"В город возвращались молча. На поворотах Луиджи не сбавлял скорости, и колеса визжали, пугая ночных прохожих.
— Что с тобой? — спросил Мигель.
— Вы бы еще поцеловались с этим мерзавцем, — зло огрызнулся Луиджи. — Это ведь он приказал убить Таамме.
— Он не приказывал, он только передал чужой приказ, — устало подтвердил Дюпре. — Да и потом у него ведь дети…
— А у Таамме не было детей?
— Были. Но старик занимается этим грязным ремеслом не потому, что очень хочет, а всего лишь для того, чтобы прокормить семью. Социальные условия.
— Что теперь? — обратился Мигель к Дюпре.
— Теперь мы нанесем визит этому 4. 2. 8. и попытаемся выяснить, кто он и откуда узнал про Таамме.
— Думаешь, он знает?
— Вряд ли, но если даже не знает, то укажет нам, откуда этот приказ.
