В Белграде взрыв прогремел как призыв к борьбе против преступности. Самолет на пути к столице заполнителей, где каждый день борьба с ними становится более жестокой и опасной. Пассажиры в своих креслах дремлют, привыкнув к постоянным шумам — от моторов самолета до тихих голосов стюардесс, предлагающих чай и кофе....
После того как он уехал, потащив за собой полицейских, Мигель, дождавшись их отъезда, отпустил такси, щедро расплатившись с водителем, и пошел к дому. На прощание шофер явно подмигнул ему. Это его насторожило, и он еще минут двадцать ходил вокруг дома, наблюдая, не следят ли за ним. Однако ничего подозрительного обнаружить не удалось."
"Трехэтажный дом, казалось, ничем не отличался от других. Гонсалес обошел его вокруг. Наверху послышался смех. Он поднял голову. В окнах второго этажа несколько полураздетых девиц жестами приглашали его войти.
— Тьфу, гадость! — сплюнул Мигель.
На явочную квартиру ехать было уже нельзя. На своем маленьком, старой модели «Форде» — он, поборов свое отвращение к машинам и более не искушая свою судьбу, как днем, когда не смог поймать такси, взял его напрокат в гостинице, в которой проживал уже третий день, — подъехал к ресторану.
Внутри хозяин уже командовал своими подчиненными. Завидев Мигеля, которого он хорошо знал — посетитель был на редкость разговорчив, — китаец приветливо улыбнулся. Мигель сел лицом к дверям, когда увидел, что в зал входит Куусмууджа. Гонсалес чуть не поперхнулся от неожиданности. К счастью, старик не обратил на него внимания: Куусмууджа, оглядываясь на улицу, вошел в ресторан и сел напротив. Мигель, наклонив голову, сделал вид, что поглощен едой.
Краешком глаза он видел, как в ресторан вошли двое. Гонсалес узнал в одном из них Чанга. Они сели неподалеку, очевидно, следя за Куусмууджей.
Надо было арестовать этого старого хрыча, с неожиданной злостью подумал Мигель.
К старику подошел один из официантов. Куусмууджа что-то тихо сказал. Чанг и его спутники подняли головы. Мигель внимательно следил. Через минуту показался сам Хун Сюнь. Он жестом пригласил старика к себе, во внутренние помещения ресторана.
Видимо, ловушка захлопнулась. Мне здесь делать нечего, подумал он, я только помешаю. Черт бы побрал этого Куусмууджу.
