Чужестранцы приплывают на плотах из старых упаковочных ящиков, связанных гнилой веревкой, они, шатаясь, приходят из джунглей с заплывшими от укусов насекомых глазами, спускаются по горным тропинкам и, с трудом передвигая исцарапанные, кровоточащие ноги, ковыляют через пыльные, открытые ветрам городские окраины, где люди рядами испражняются вдоль глинобитных стен и грифы дерутся из-за рыбьих голов. Они спускаются в парки на залатанных парашютах… В сопровождении пьяного копа они идут регистрироваться в громадную общественную уборную. Записанные данные вешают на крючки, чтобы использовать в качестве туалетной бумаги.
Город окутывают кухонные запахи всех стран, марево опиума и гашиша, красный смолистый дым яхе, запахи джунглей и соленой воды, гниющей реки и высохших испражнений, пота и гениталий.
Высокогорные флейты, джаз и би-боп, монгольские однострунные инструменты, цыганские ксилофоны, арабские волынки…
Город поражают эпидемии насилия, и брошенных на произвол судьбы мертвецов пожирают на улицах грифы. В солнечных лучах мерцают альбиносы. На деревьях, апатично мастурбируя, сидят мальчики. Люди, страдающие неизвестными болезнями, устремляют на прохожего злобные, понимающие взгляды.
На городском Рынке есть кафе «Рандеву».