В корнуолльском селе Фолбридж оказался загадочным местом, где каждый знает каждую тайну. Райан узнал про дом "Трирн", вызвав поразительный интерес в госте, несмотря на общепринятые версии. Книга держит вас на грани открытий, как и положено приключениям.
Рауль взял ее руки в свои, стараясь вдохнуть в нее энтузиазм:
– Ты уникальна, ты – величайший медиум, какого когда-либо знал мир.
Она с легкой улыбкой покачала головой.
– Да, да, – настаивал Рауль.
Он вынул два письма из кармана.
– Взгляни-ка, вот от профессора Роше из Сальпетриер, а другое от доктора Жене из Нанси – и в обоих содержится просьба, чтобы ты хотя бы изредка продолжала с ними сотрудничество.
– О нет!
Симона неожиданно вскочила.
– Я не хочу! Не хочу! С этим все кончено, ты обещал мне, Рауль.
"Рауль изумленно смотрел на нее. Она стояла, чуть пошатываясь, и походила на затравленного зверя. Он поднялся и взял ее за руку.
– Да, да, – сказал он. – Конечно же с этим будет закончено, само собой. Но я так горжусь тобой, Симона, вот почему я упомянул об этих письмах.
Она искоса с подозрением быстро глянула на него.
– И не захочешь, чтобы я продолжала сеансы?
– Нет, нет, – ответил Рауль, – если только у тебя самой не появится интерес, хотя бы изредка для этих старых друзей…
Она в возбуждении перебила его:
– Нет, нет.
Она стиснула ладонями голову и пошла к окну.
– Обещай мне, что никогда больше этого не будет, – обернувшись, сказала она просительно чуть слышным голосом.
Рауль подошел к ней и обнял за плечи.
– Дорогая моя, – заговорил он с нежностью, – обещаю тебе, после сегодняшнего вечера ты больше никогда не будешь проводить сеансы.
Он почувствовал, как она вздрогнула.
– Сегодня, – прошептала она. – Ах да… Я забыла про мадам Экс.
Рауль взглянул на часы:
– Она придет с минуты на минуту, но, может быть, Симона, если тебе нездоровится…
Казалось, Симона едва его слушает, следя за ходом своих мыслей.
– Она странная женщина, Рауль, очень странная женщина. Ты знаешь, она вызывает у меня такое ощущение… почти ужас.
– Симона!
В его голосе был упрек, она сразу почувствовала.
– Да, да, Рауль, я знаю, ты как все французы.
По ее телу пробежала дрожь, и она закрыла глаза. Рауль убрал свои руки и проговорил почти холодно:
– Никак не могу понять тебя, Симона.
