В корнуолльском селе Фолбридж оказался загадочным местом, где каждый знает каждую тайну. Райан узнал про дом "Трирн", вызвав поразительный интерес в госте, несмотря на общепринятые версии. Книга держит вас на грани открытий, как и положено приключениям.
Затем оно конденсируется и приобретает очертания физического тела того, чей дух вызывают. Но эта внешняя оболочка, по нашему убеждению, на самом деле является неотъемлемой частью субстанции медиума. Мы надеемся доказать это в самом ближайшем будущем после тщательного исследования феномена, и здесь перед нами огромная трудность – это опасность и боль, которую испытывает медиум при прикосновении к видимому нами феномену. Если грубо схватить полученное после материализации тело, тем самым можно вызвать смерть медиума.
Мадам Экс слушала его с неослабным вниманием.
– Это очень интересно, мсье. Скажите, пожалуйста, а не наступит ли время, когда материализации станут настолько совершенными, что смогут отделиться от своей родительницы, то есть от медиума?
– Это слишком фантастическое предположение, мадам.
Она настаивала:
– Но, на самом деле, неужели такое невозможно?"
"– Сегодня абсолютно невозможно.
– Но, может быть, в будущем?
Приход Симоны освободил его от необходимости отвечать. Она выглядела вялой и бледной, но видно было, что она овладела собой.
– Я с сожалением услышала, мадам, что вы нездоровы, – сказала мадам Экс.
– Ничего, – ответила Симона довольно резко. – Начнем?
Она прошла в альков и села в кресло. Внезапно Рауль ощутил, как его захлестывает волна страха.
– Ты недостаточно здорова, – воскликнул он. – Мы лучше отменим сеанс. Мадам Экс поймет.
– Мсье!
Мадам Экс негодующе поднялась.
– Да, да, так лучше, я уверен в этом.
– Мадам Симона обещала мне последний сеанс.
– Это так, – тихо согласилась Симона, – и я выполню свое обещание.
– Я жду от вас этого, мадам, – сказала женщина.
– Я не нарушу своего слова, – холодно сказала Симона. – Не бойся, Рауль, – добавила она мягко, – в конце концов, это последний раз – последний раз, слава богу.
По ее знаку Рауль задернул альков тяжелой черной занавесью. Он задернул шторы и на окне, так чтоб комната погрузилась в полутьму.
– Вы извините, мсье, но вы понимаете, что я абсолютно верю в вашу честность, как и в честность Симоны. В то же время мое свидетельство, возможно, более ценно, и я позволила себе кое-что принести с собой.
Из своей сумки она вынула кусок тонкой веревки.
– Мадам! – воскликнул Рауль. – Это оскорбление!
– Предусмотрительность.
– Я повторяю, это оскорбление.
