В корнуолльском селе Фолбридж оказался загадочным местом, где каждый знает каждую тайну. Райан узнал про дом "Трирн", вызвав поразительный интерес в госте, несмотря на общепринятые версии. Книга держит вас на грани открытий, как и положено приключениям.
– Эти электрические волны… Они могут повредить мне.
Чарлз тоном превосходства, не лишенным, однако, добродушных ноток, попытался доказать ей всю несуразность этого предположения.
Госпожа Хартер, чьи познания в области радио были довольно смутными, но обладавшая чрезвычайным упорством в отстаивании своего мнения, была непреклонна.
– Ах это электричество… Ты можешь говорить что угодно, но на некоторых оно очень плохо действует… У меня всегда перед грозой ужасная головная боль.
Чарлз был покладистым молодым человеком, но и достаточно настойчивым.
– Дорогая тетя Мэри, разрешите мне объяснить вам все, что касается этого вопроса.
Будучи в какой-то степени специалистом в этой области, он произнес настоящую лекцию о радио. С большим воодушевлением он говорил об электронных лампах высокого напряжения и об электронных лампах низкого напряжения, о высокой частоте и о низкой частоте, об усилителях и конденсаторах…
Потонув в потоке слов, которых она не понимала, госпожа Хартер капитулировала.
– Ну конечно, Чарлз, если ты считаешь нужным…
– Дорогая тетя Мэри! – воскликнул Чарлз с энтузиазмом. – Это как раз то, что вам необходимо, – радио не даст вам скучать и думать о болезни.
Лифт, прописанный доктором Мейнеллом, вскоре был установлен. Но присутствие рабочих, монтировавших его, чуть не свело ее в могилу, так как у госпожи Хартер, как у многих старых женщин, было укоренившееся предубеждение против посторонних людей в доме. Она всех до одного подозревала в неблаговидных намерениях относительно ее столового серебра.
Вскоре после лифта был установлен радиоприемник, и госпожа Хартер осталась наедине с ненавистным ей предметом – большим неуклюжим ящиком, утыканным ручками и кнопками.
Чарлзу пришлось пустить в ход все свое вдохновение, чтобы примирить госпожу Хартер с приемником. Зато он был в своей стихии – бесконечно вертел ручки и красноречиво разглагольствовал.
Терпеливо и вежливо госпожа Хартер выслушивала своего племянника, но в глубине души оставалась при своем мнении, что все эти новомодные затеи – абсолютная чушь.
– Послушайте, тетя Мэри, это Берлин! Разве не великолепно?! Вы хорошо слышите голос диктора?
– Я ничего не слышу, кроме ужасного треска и гула.
Чарлз продолжал вертеть ручки.
– Брюссель! – восторженно объявлял он.
– Неужели? – В голосе госпожи Хартер прозвучал намек на пробудившийся интерес.
Чарлз снова повернул ручку. Раздался невероятный рев и свист.
