Автор
Прошка с грудью перехватывает дыхание, несется по улице в темноте. Крики "Дердзи его!" разносятся за спиной. Оставляя позади след от бараньей ноги, он стремительно мчится к переулку, надежды что их заметят лишь благодаря ударам сердца. Удавятся ли китайцы из-за маленькой порции мяса?...
– Я бы отправился на твои поиски.
– И был бы полным дураком, – сухо резюмировал Глеб. – Охоронцы могли порубить тебя, как капусту.
– Возможно. Но ты ведь тоже пришел за мной. Ты, Хлопуша и… – Рамон осекся и перевел взгляд на травницу. – Простите, сеньора, я снова забыл ваше имя.
– Лесана, – напомнила она.
Толмач улыбнулся, блеснув полоской зубов.
– Примите мою благодарность, милая Лесана. Я не знаю подробностей, но уверен, что мы с Первоходом обязаны своим спасением вам.
– Рамон, эта девчонка – настоящая колдунья! – взволнованно проговорил Хлопуша.
Рамон снова перевел взгляд на девушку.
– Тогда я должен поблагодарить вас еще раз, милая сеньора. Позвольте мне поцеловать вашу руку.
Лесана удивленно и недоверчиво смотрела на то, как смазливый толмач целует ей руку. Впрочем, чем дольше она на него смотрела, тем теплее и мягче становился ее взгляд. Тонкой, южной красоты Рамона не могли скрыть ни растрепанная борода, ни спутавшиеся черные волосы, в которых – после «гостеприимства», оказанного волхвами, – тоже поблескивали седые прядки.
Глеб вдруг нахмурился.
– Может, хватит уже этой галантной чепухи? – поинтересовался он. – Через пару часов нам нужно двигаться дальше, и я хочу, чтобы вы хорошенько отдохнули.
Рамон улыбнулся.
– Не волнуйтесь, мой друг. Один взгляд этой девушки способен взбодрить лучше, чем два часа самого крепкого и здорового сна."
"– Однако два часа сна тебе тоже не помешают, – возразил Глеб.
9
Через два часа, отдохнув и вздремнув, устроили ужин. Костерок, разведенный Лесаной в углублении и укрытый от ветра камнями, дружелюбно потрескивал, бросая на лица беглецов рыжеватые отблески.
– Хорошо, – выдохнул Рамон, протягивая дрожащие руки к костру. – Тепло. И никаких снов.
– Поедим, будет еще лучше, – заверил его Хлопуша. – Погоди, пока щуки остынут. Набьешь себе брюхо свежей рыбой, запьешь шербой – вот тогда и поверишь, что ты уже не в узилище, а на свободе.
Толмач усмехнулся, но ничего не сказал.
– У нас в Иноземье рыба тоже хороша, – включилась в разговор Лесана, разглядывая выложенных на листья вареных щук. – Но мы редко ловим ее.
– Это почему же? – удивился Хлопуша.
– Это очень опасно. Лесной живности много, и ее легко добыть, но в реки мы заходим с величайшей осторожностью.
