Автор
Прошка с грудью перехватывает дыхание, несется по улице в темноте. Крики "Дердзи его!" разносятся за спиной. Оставляя позади след от бараньей ноги, он стремительно мчится к переулку, надежды что их заметят лишь благодаря ударам сердца. Удавятся ли китайцы из-за маленькой порции мяса?...
Глеб повернул голову и посмотрел на него холодновато– насмешливым взглядом:
– Тоже хочешь отомстить охоронцам? Где же твое «мягкое сердце», толмач?
– Охоронцы меня не интересуют, – ответил толмач, хмуря черные брови. – Я хочу вернуться, чтобы освободить узников.
Глеб смутился."
"– Да, – сухо обронил он, – ты прав. Мория не ожесточила твоего сердца. Когда я соберусь в поход, я обязательно тебе сообщу. А сейчас – нам пора двигаться дальше.
И Глеб тяжело поднялся на ноги.
Глава четвертая
Тварь из преисподней
1
Плотник Пакомир Окунь жил жизнью одинокой и тихой.
Душа у Пакомира была широкая и добрая, а потому изделия, выходившие у него из-под руки – куклы, птички, звери, – были забавными и очень нравились не только детям, но и взрослым.
Иногда, когда вещь получалась особенно хорошей, Пакомир ее продавал за большие деньги, так как забесплатно расставаться с любимой вещью было тяжело.
Своих детей у Пакомира не было, а соседские его обожали. В выходной день плотник выходил на улицу со своим коробом, и дети тут же бежали к нему со всех сторон, радостно крича:
– Пакомир, Пакомир, чего ты для нас сделал?
Пакомир останавливался, лукаво смотрел на детишек и говорил:
– А вот – поглядите-ка!
Затем садился на пенек, открывал свой волшебный короб и выкладывал «пустяшные изделия», от одного только вида которых дети приходили в невыразимый восторг.
Особенно привязался к Пакомиру один мальчонка лет восьми. Бывало, целый день ходит за плотником и все лепечет:
– Хороший ты, дядька Пакомир. Мне бы такого батяньку.
Пакомир все знал про мальчонку, и что тот сирота, и что побирается по лавкам, и что ночует в подклетах, а однако ж бывало остановится и спросит:
– А кто ж ты таков будешь, малый?
– Я Лочок, – отвечает мальчонка, а сам смеется, предвкушая удовольствие.
А Пакомир продолжает, тоже едва сдерживаясь от смеха:
– Эй, Лочок, закрой роток на крючок!
И оба хохочут, как старые друзья, сто раз повторяющие одну и ту же шутку и каждый раз находящие ее смешной.
Со временем Пакомир все чаще стал задумываться: а не взять ли ему мальца к себе? Вдвоем поживать – это не одному куковать. «И мне будет веселее, и мальцу теплее, – размышлял Пакомир. – А то ведь скоро состарюсь, и некому будет воды подать.
