Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
Ну где, где он тут? И словно в ответ над головой взвизгнули пули и следом долетел звук короткой очереди. Чуть не перевернув машину, Иван резко взял вправо, потом влево и, еще не соображая, откуда ведется огонь, увел «джип» в тень торчащего из земли утеса.
Рядом шла жаркая перестрелка на два голоса — короткими хлесткими очередями работал «Калашников», «узи» огрызался и стрекотал, как детская трещотка.
Короткими перебежками, падая, залегая и вскакивая вновь, Док бросился в бой, пытаясь определить, откуда кто стреляет.
Все островки скал уже казались неотличимыми, и он не мог вспомнить, где оставил Трубача. От серых глыб, многократно множась и повторяясь, отлетало дробное эхо — понять по звуку направление стрельбы было невозможно, и Док заметался, рискуя поймать безжалостный остроносый кусочек свинца.
Но вот, восстановив в памяти ориентиры и мысленно окинув поле боя сверху, как бы на огромной полевой карте, он решил, что это должно быть метров на триста левее, перебежал ближе и вдруг увидел спину человека, стрелявшего из «узи».
Очередь… еще… еще… сейчас у него кончится боекомплект, секунды три уйдет на смену обоймы… Все!
И тут от скалы, за которой прятался стрелявший, и от земли совсем рядом с ним полетели облачка пыли и каменное крошево.
— Серега! — что есть мочи заорал Иван. — Мы тут!
— Хенде хох! — совершенно некстати с другой стороны жутким басом завопил Боцман и прострочил по камню над головой противника, осыпав его коричневый платок беловатой пылью. Поняв, что он окружен, схватка окончена и проиграна, боец отшвырнул «узи», быстро наклонился, сжался в комок, дернулся, забился в конвульсиях на земле… и затих.
Док бросился к нему, наклонился. Заросший до глаз черной бородой молодой боец по рукоятку вонзил себе в сердце кривой узкий кинжал. Глаза его остановились и смотрели вверх.
— Предпочел так. Я слышал об этом. Таков приказ по армии Рашид-Шаха…сказал Иван.
— Ну, мужики… — часто дыша, проговорил подбежавший Пастух, — ну и перли мы… Думали не успеем.
Обниматься было некогда.
