Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
— Знаком с этой машинкой? — перекрывая грохот, крикнул он, кивнув на белый вертолет.
— Все швейные машинки чем-то похожи, — ответил тот.
Врачей было двое, и с ними еще двое дюжих парамедиков, все четверо в голубых тропических комбинезонах, надетых прямо на голое тело. Не зная, за кого сначала приниматься, они торопливо разбрелись по полю, склонились над Слейтоном и другими парнями из его команды. Увидев, что Муха уже перевязан и что рядом с ним человек, четвертый направился к Штукину, но, поняв, что с тем ничего страшного не случилось, повернулся и пошел к двум коллегам, занявшимся раненным в ноги.
В кабине вертолета был только летчик.
Михаил подхватил Мухина, помог ему подняться, довел до вертолета и уложил на носилки. В это время Артист тащил в вертолет обе канистры, видеокамеру и три автомата, вновь превратившиеся в невинные плоские черные коробочки. Перед ним, держась за голову и пошатываясь, двигался Штукин, которого Артист сквозь зубы поливал таким матом, какого Шурик, надо думать, не слышал ни от своих тренеров, ни от бывших соратников по ЦК ВЛКСМ.
— Ну все! — сказал Артист. — Последний небольшой штрих.
Они с Михаилом подошли к пилоту. Он смотрел на них с сочувственной улыбкой.
— Я не хочу, — сказал Михаил по-английски, — чтобы у ваших парней прибавилось работы. Вы садитесь за руль вон того «паджеро», я-на ваше место.
— Не понял, сэр, — поднял брови пилот.
— Не спорьте с ним, — сказал Артист. — Смотрите, что там творится — это все сделал он один!
— Кто вы? — в ужасе пролепетал пилот.
— ""Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо…""
Видимо, в его лице летчик увидел нечто такое, что заставило его без дальнейших колебаний освободить свое место.
Двигатель вертолета загрохотал сильней и, провожаемая изумленными взглядами врачей и парамедиков, белая машина с красным крестом взмыла в голубое небо.
Михаил набрал высоту около ста метров и направил вертолет в ту сторону, куда умчался на своем «мерседесе» Добрынин.
— Заберись повыше! — крикнул он Михаилу. Но долго набирать высоту не пришлось. Стрелка дрогнула.
— Что-то есть! — крикнул Семен. — Есть, есть, точно! Возьми на пять градусов западнее. Вот так! Ну, теперь не уйдет! — повторял он злорадно.
