Автор
Гора демонов — это мистический роман, написанный с акцентом на старых обрядах и суевериях Европы. Вальпургиева ночь в поместье Липовая аллея становится напугающей тишиной, когда все вокруг поднимается в гнев — ведьмы готовятся к своему великому празднику. Небесные звезды сменяют мягкое голубовато-сиреневое окрашивание ночной черноты, создавая атмосферу необычайной тьмы и напряжения....
Тула дружелюбно добавила:
— Высший Совет ценит тебя, Тронд, твою энергию и твои свойства лидера. Ты хотел стать солдатом и стал им. Ты поведешь отборные войска, которые мы создадим.
Тронд улыбнулся и горячо поблагодарил всех.
— Но помни! — предупредила Тула. — Поскольку ты станешь биться во имя добра, то и войска твои должны будут продвигаться вперед под знаменем доброты.
— Я уже получил урок, — горько произнес Тронд. — Но ведь многое будет, видимо, зависеть и от того, каков будет противник.
— Конечно! Это будешь решать ты сам.
Коль скоро они коснулись вопросов стратегии, Тула попросила трех Паладинов — Александра, Танкреда и Тристана — рассказать о своем опыте во время тридцатилетней войны. Позже что-то ведь можно будет использовать в разработке их плана. Они обещали сделать это с радостью.
— Юмор Танкреда может нам пригодиться во всех этих серьезных делах, — улыбнулась Дида.
У Сесилии не было повода появляться здесь, но отмеченные проклятием и избранные сожалели, что этой выдающейся личности нет с ними.
Сын Тарье, Микаел Линд.
"Тарье в первый раз после того, как держал на руках грудного ребенка, увидел свое дитя.
Тула сказала:
— Именно Микаела мы должны благодарить за то, что были записаны хроники рода. Он начал их писать, и мы с интересом следили за его работой. Микаел, ты не представляешь себе, какое огромное значение для нас имела твоя работа.
Скромный Микаел только радостно и счастливо улыбнулся.
Дида спросила его:
— Одно мне не ясно. Женщина в черном, жившая в лифляндском поместье была живым родственником той семьи, или же призраком Магды фон Стейерхорн?
— За точность не ручаюсь, — как бы извиняясь, рассмеялся Микаел.
— Но сам-то как ты думаешь?
— В душе моей сомнения нет, несмотря на все, что говорили другие — это была Магда фон Стейерхорн. Ее прикосновение вызвало во мне желание умереть, отравившее мою жизнь на все последующие годы. Писать сагу Людей Льда для меня стало наилучшим лекарством, очищающим душу. Этот труд и мой любимый сын, Доминик.
