Автор
Опасный властный коллекционер, известный как Гордый, вновь находит женщину, которая когда-то сбежала от него. Теперь он ищет мести, не подозревая о главной тайне — их общем сыне. Героиня вынуждена противостоять его желанию мести, защищая ребенка и свою свободу от человека, способного...
В жизни должно быть хорошо, тепло и уютно. А это почти как секс за деньги.
Не успеваю стянуть часы, как Гордей накрывает браслет ладонью.
– Если они тебе не нравятся – выброси. Мне возвращать не надо.
– Как же их можно выбросить…
Его лицо совсем близко. Горячее дыхание опаляет щеку. Потом шею. Боже… я не знаю, как остановить все это… водоворот эмоций и сладких тягучих чувств затягивает, и меня уже с головой накрывает. Свожу бедра, надеюсь, Гордей не заметил, как остро он на меня влияет.
– Не хочешь, значит, в ресторан. Ладно. Давай что-то ещё придумаем. Сергей, – обращается к водителю. – В парк едем.
– Принял, Гордей Александрович."
"Это просто удивительный день. Вот Гордей в своём баснословно дорогом костюме с надменным выражением лица и светящимися от радости глазами вышагивает по мощённым кирпичом дорожкам. Наблюдает, как я ем сахарную вату. Соблазнительно шепчет на ушко приятности, обнимая одной рукой за плечи. Вот он шутливо толкнул меня. Конечно, я лицом угодила прямо в сладкую вату. Зато кое-кто тут же получил ответку – по лицу остатками детского лакомства.
– Убери руки от моей попы, – шепчу на него всю дорогу.
– Разбежался. Я о твоей заднице знаешь уже сколько мечтаю?!
– Ненормальный.
– Не ненормальный, а очарованный. Как прижал бы тебя к дереву, – сильнее стискивает меня в объятиях.
Что ни говори, а этот человек слов на ветер не бросает. К дереву он меня все-таки прижал. Кора радостно оцарапала кожу ровно в тот момент, когда я дёрнулась от смелого раскованного прикосновения.
– Здесь дети, ты ведёшь себя неприлично, – шепчу ему на ухо.
– Крис, прости. На душе волки воют, – горечь карих озёр полосует до крови. А я не могу закрыться, мне далеко не все равно.
Гордей смотрит угрюмо, задумчиво. Упирается локтем в ствол. Наклоняется ближе.
– Я правда сорвался. И мне очень стремно от этого. Но только потому… что мне не все равно. Я не готов был к тому разговору. К твоему отъезду. Давай мы договоримся? Решим что-то? Для меня это важно. Почему ты не пришла ко мне со своими проблемами? – глубина потемневшего взора утягивает на дно, лишая кислорода. – Я только рад взвалить их на себя.
Скромный шепот обжигает губы. Я уже не чувствую шершавости между лопаток, только ласку мужских ладоней. Гордей теперь прижимает к себе. Осторожно. Трепетно. Ждёт ответа.
– Ты сам подумай. Мы никто друг другу, чтоб я просила о помощи. Рассказывать о проблемах всегда неприятно. Да я и не привыкла. Это всегда приводит к расплате.
