В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
Я ей еще похоже из этой серии купила: мягкий, с висячими ушками, на ощупь как плюшка.
— Привет, бабуль, — Давид чмокает бабушку в щеку, я иду вперед по тропинке. Малышка, поняв, что я иду к ней, широко улыбается и торопливо сбегает по ступенькам. Ускоряюсь, подхватываю Хадю, кружу и прижимаю к груди. Она крепко обнимает меня в ответ.
— Привет, мое солнышко! — зачесываю ее темные волосики рукой, тут же натянув на голову капюшон. — Я так по тебе скучала! — целую ее щечки, крепче стискиваю. Хадя тычется носиком, как котенок, прижимает губы к моей щеке.
39
* * *Дети громко, главное активно играют в предложенную мной настольную игру. Правда, Хадя сидит возле меня и не горит желанием участвовать в общей игре со своими братьями-сестрами, и прочими родственниками.
Мусульмане не празднуют Новый год, но так как Кавказ находится в России, Новый год лишний повод собраться всем родственникам за одним столом, пообщаться, повидать друг друга. Именно утром тридцать первого в доме бабушки Тамары с самого утра суета. Женщины и девушки в платках снуются по дому, готовят еду к праздничному столу.
— Пойду, принесу всем сока, — говорю Хаде, заметив, что графин с соком пустой.
На кухне во всю кипит жизнь. Еще вкусно пахнет, приходится шумно сглатывать слюни. Я упираюсь ладонью в дверь, слышу разговор.
— И почему мы должны все готовить и прибираться, а эта сидит в гостиной и ничего не делает! — не знаю кто это возмущается, наверное, одна из сестер Давида.
— Гуля, прекрати! — этот кто-то из старших женщин одергивает.
— Я тоже могу сидеть на диване и делать вид, что развлекаю, они там в настольную игру играют! — звон посуды, видимо Гуля раздражена. Прикусываю губу, хочется зайти, поставить на место эту недовольную, хочется и дальше послушать, какого обо мне мнения, а то в глаза все улыбаются.
