В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
— Я понял, ты на ее стороне, тебе так нравится Алена, что ты готова поддержать любую ее безумную идею!
— Когда-то я поддержала тебя в твоей безумной идеи стать ювелиром, жизнь показала, что ты оказался на своем месте. Что ты бы делал, если остался один на один с мнением отца? — прищуривает глаза, насмешливо улыбаясь моему молчанию. — Ничего. Алена будет замечательной матерью и всегда подумает в первую очередь о ребенке, потом о мужчине. Но и ты не будь балбесом.
— Бабушка…
— Не перебивай, я не закончила! Сегодня вы уезжаете в Архыз, отдыхаете, как семья… — я уже понимаю, к чему она клонит, качаю головой.
— Нет, бабушка, если я решу забрать Хадю, то это будет обдуманным поступком, все будет подготовлено к переезду дочери, — подхожу вплотную, обхватываю ее лицо, с нежностью смотря в это дорогое сердцу лицо. — И вы, женщины, не повлияете на меня.
— Какой же ты упрямец! — возмущенно бурчит бабуля, улыбаясь.
— Ты же знаешь в кого, семейная черта, — чмокаю в морщинистую щеку.
— Иди, я пока приготовлю вам завтрак и в дорогу что-нибудь вкусненькое.
— Спасибо, — улыбаюсь, покидаю кухню и иду на второй этаж. Осторожно открываю дверь комнаты Хади, не замечая за собой, как улыбаюсь, увидев двух «звезд» в одной кровати. Дочь прижимается к Алене, закинув на нее ноги. Забавная, Алена точно так же закидывает ноги на меня. Светлые волосы спутаны с черными волосами, обе смешно сопят, чуть приоткрыв рот.
Протягиваю руку и костяшками провожу по щеке Алены, морщит нос, делает глубокий вдох и медленно выдыхает.
— Ален, — нагибаюсь к ее ушку, целую. — Вставай.
— Ммм… — поворачивает голову в мою сторону, сонно приоткрывая глаза. — Ну, что, одному не спится совсем?
— Не спится. Привык, что сопишь рядом, выселив на самый край кровати.
— А мне без тебя спится, — улыбается, хоть и пытается еще обижаться. Целую ее в приоткрытые губы, чувствуя неуместное возбуждение. Отвечает на поцелуй, тем самым признаваясь, что прощает меня за ночной разговор.
— Точно спится? — руки ныряют под пижамную футболку, кошусь на спящую Хадю. Меньше всего мне хочется, чтобы дочь увидела нас в непристойной позе, но отказать себе не могу. Я хочу трогать свою жену каждую минуту, ощущать под ладонями мягкость ее кожи.
