В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
Я беру Давида за руку, ободряющее ее сжимаю, он вымученно улыбается в ответ, но вижу, что сильно переживает. Бабушка у него самый близкий человек, терять ее он морально не готов.
— Я с тобой.
— Спасибо, — это все, что он может выдавить из себя, стучится в дверь бабушкиной комнаты. Ее открывает Медина, приветливо нам улыбается.
— Вы быстро приехали.
— Как бабушка?
— Пока ничего не ясно, возможно проедется госпитализировать.
— Отец здесь?
— Он с мужчинами в кабинете, нервничает.
— Я пойду к ним, — отпускает руку, погладив меня по спине, уходит.
— Ну, бабуль, чего это мы тут чудить начали? — присаживаюсь на стул возле кровати. — Мы отдохнули просто замечательно. Хадя и Давид отлично провели время. Я, правда, не сумела переубедить упрямца, что мы должны быть все вместе, он упорно говорит, что ему нужно подготовиться.
— Я думаю, как раз пришло время вам ее забрать, — тихо говорит бабулик, вздохнув. Я хмурюсь, ее настрой меня совсем не устраивает.
— Так, берем себя в руки и поправляемся. Вы должны еще дождаться правнука или правнучки.
— Я постараюсь, Алена.
— Как у вас дела? — присаживаюсь на пол рядом с малышкой, сразу беря несколько деталей от «Лего».
— С ней всегда так спокойно, — Мира тоже помогает собирать зверинец, кажется она, как и я, прячется от жестокой реальности.
— Зачем? — неприятно слышать имя бывшей, замечаю, как Хадя осторожно берет нужную деталь и прислушивается к нашему разговору.
— За Хадей обычно днем присматривает бабушка, пока все на работе или по делам, после обеда уже подключались другие родственники. А сейчас, когда ее заберут в больницу, Хадю не с кем оставлять.
