В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
В салоне машины тепло, поэтому она без куртки. Такая милая, смешливая, самая лучшая девочка на свете. Никогда не думала, что можно любить чужого ребенка, как своего. Оказывается, можно. В сентябре я надеюсь уже держать на руках своего ребенка, чтобы наша семья стала по-настоящему полноценной. Не представляю, что буду делать с младенцем, но с Давидом можно смело рожать, он не бросит.
— Мы завтра с утра уедем?
— Да.
— Что ты решил по поводу Хади? Заберем ее после каникул? Я как раз могу заняться вопросом по поводу садика и врачей, только нужно узнать, каких специалистов надо.
— Давай не будем торопиться.
— Давай не будем откладывать в долгий ящик! — скрещиваемся взглядами в зеркале, я вызывающе и упрямо задираю подбородок. Качает головой. Я вздыхаю, беру себя в руки. Нужно мягко его подвести к мысли, что дочку нужно забрать. Ради нее, ради него, ведь как тонка эта нить доверия, которая между ними сейчас установилась.
— Давид, предлагаю тебе за две недели все узнать, подготовить комнату к полноценному проживанию.
— Я услышал тебя.
— Но ты ничего не хочешь делать…"
"— Ален, ты вот требуешь от меня ответа, а я не знаю, что ответить, потому что до конца не представляю, как провернуть без стресса и сильных изменений.
— Этого не будет. Нам всем троим придется подстроиться под новые обстоятельна, чем-то пожертвовать, где-то изменить график работы, но чтобы все оставалось неизменным, этого не будет Давид, — муж молчит, я отворачиваюсь к окну, поняв, что Давид развивать тему не намерен.
К дому бабушки Тамары мы подъезжаем, когда уже стало темнеть. Хадя проснулась, жевала печенки, которые я ей подавала.
— Что-то случилось, — обеспокоенно бормочет Давид, я смотрю вперед. Возле ворот стоит машина «скорой помощи». На сердце сразу становится тревожно.
— О, вы приехали, — нас встречает Мира и сразу же у меня забирает из рук Хадю, я разматываю шарф на шее.
— Что случилось? — Давид берет мою куртку и вешает рядом со своей.
— У бабушки поднялось давление, не смогли сбить, пришлось вызвать врачей.
— Они у нее сейчас?
— Да. Я пойду Хадю переодену, — Мира с малышкой уходит вглубь дома, мы поднимаемся на второй этаж.
