В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
Чувствую его губы возле ушка, обхватываю его запястье, напрочь забыв об мальчике со своим телефоном. Это невозможно, но меня штырит от его запаха, как наркомана. Меня ведет от его поглаживаний по щеке, вызывая дрожь, мурашки. Кажись, сейчас поплыву, растекусь…
— Наш обед остынет, — вот и проза жизни, вот и получи Алена и распишись. Давид играл тебе на камеру, чтобы ты красивые фотографии выложила в Инстаграм.
— Надеюсь, хоть одна приличная фотография подберется, — торопливо высвобождаюсь от его рук. — Спасибо большое, — благодарю официанта, утыкаясь сразу же в телефон.
— Что-то ты притихла, — Давид прищурено за мной наблюдает, — Забыл тебе сказать, что я не сильно фотогеничный, — это он, наверное, нарывается на комплимент, потому что камера его любит, куда бы он не смотрел.
— Цензуру надо проходить? — выбираю, где он целует меня в ушко. Хрен я его кому-то покажу в сети. Если столкнусь в реальности с кем-то из знакомых, это как-нибудь переживу, но у меня есть люди, которые только со стороны за мной наблюдают."
"— Желательно, — я протягиваю ему телефон, одобрительно кивает, чуть дольше, чем надо, удерживает мобильник.
14
* * *Давид всю дорогу вновь молчит, я периодически то на его руку, то на свою смотрю. Непривычно ощущать тяжесть двух колец на своем пальце, но снимать не буду. Особенно обручальное. Оно не сетевое, оно сделано специально для меня, значит нет-нет да думал обо мне, когда плавился металл под его руками.
