Горелый магистр витает в воздухе Мюнхена, где время останавливается во всем городе. В этот момент над городом взлетает самолет с экипажем Франца Штрауса, а он наблюдает за покидавшими рейс пассажирами — старый ветеран, готовящийся к последнему полету перед бесконечной тишиной....
— Ответил Александр на невысказанный вопрос. Если не хватит, есть ещё. Деньги не краденые, чистые, хоть сейчас в сберкассу. Взяты не у бабушки.
— Интересно. — Моисей вдруг успокоился, и встав со стула, дошёл до стены, где сиротливо стоял его рабочий портфель. Слегка потёртый, но ещё вполне солидный представитель бюрократических войск видавший и высокие московские кабинеты, поезда дальнего следования и пропылённые ГАЗики. Мужчина вытащил пачку бумаги, пенал и положил на стол. — А не мог бы ты изобразить что тебе нужно? Вряд ли ты пришёл ко мне за обычными штанами и костюмом, который мог бы купить в ГУМе.
— Могу. — Александр пожал плечами, и вынув из пенала карандаш, начал набрасывать силуэты. — Костюм полувоенного кроя, типа немецкого френча, времён первой мировой, свободный пиджак, спортивного типа, рубашка с отложным воротником и почти такая же со стойкой, плащ — тренч…
Моисей смотрел как твёрдая рука, выводит рисунки на бумаге, и гнал от себя мыль о том, что так не бывает. Три месяца назад, на совещании в Обкоме, первый секретарь устроил всем причастным настоящую баню, из-за того, что товары, выпускаемые государственными швейными фабриками, никуда не годятся, и залёживаются на прилавках, а вот те, которые делают кооперативы, раскупаются мгновенно.
И самое плохое, что он, уверенный что решит эту проблему, выбил из своих московских знакомых целый эшелон дефицитного китайского шелка из самой Китайской Республики, и шерсти от Московского камвольного комбината.
И вот сейчас, этот юный пионер, словно художник закончивший Мухинское училище, рисует ему фасоны, и где-то даже уточняет крой.
— У меня есть хорошая мысль. — Моисей Соломонович через силу улыбнулся, растягивая чуть онемевшие словно резиновые губы, и положил широкую натруженную ладонь на рисунки Александра. — Завтра, с утра, поедем на фабрику. Суббота конечно, но все, кто нужно будут на месте. Там я устрою тебя на полставки художником, а прежних кошёлок переведу в цех спецодежды. Пусть фуфайки рисуют.
