Горелый магистр витает в воздухе Мюнхена, где время останавливается во всем городе. В этот момент над городом взлетает самолет с экипажем Франца Штрауса, а он наблюдает за покидавшими рейс пассажирами — старый ветеран, готовящийся к последнему полету перед бесконечной тишиной....
Но поехали не на фабрику, а в Городской Комитет, где сначала Александра не слушая отказов, накормили завтраком, а к девяти, приехали люди которых вызвал Моисей.
Две женщины лет сорока, полные и одетые в цветастые платья, мешковатые плащи и старенькие стоптанные туфли, девушка лет двадцати в китайском ципао, и совсем седой мужчина, лет пятидесяти с кустистыми бровями, одетый в серый мятый пиджак, которому самое место было на огродном пугале.
— Здравствуйте товарищи. — Моисей с улыбкой посмотрел на собравшихся. — Вот представляю вам молодое дарование, которое утверждает, что шьём мы на нашей фабрике, сплошную дрянь.
— Так ТэУ[3], же. — гундосо произнёс мужчина. Пока все техусловия согласуешь, пять лет пройдёт.
— Насколько я помню, согласовывать нужно только ГОСТы — произнёс Моисей. — А всё что идёт в магазины, проводится по ТУ извещательным принципом.
— А магазины? — Вновь загудел седой. — Им-то всё с ГОСТом подавай.
— А как же кооперативы?
— У кооперативов, Моисей Соломонович и ткани, и станки… А вот из Иваново пришла партия ситцев, так по бумагам всё по ГОСТу а в реальности ткани рыхлые, дрянь а не ткани.
— Бракуйте и отправляйте обратно. — Отрезал Моисей. — Если нужно я издам письменный приказ под роспись, но брак больше принимать не будем.
— А где-же тогда брать их? — Воскликнула вторая женщина, в ситцевом платье явно из кооператива.
— А в Китае и возьмём. — Моисей ухмыльнулся. Днями, приходит эшелон из Китая с тканями. Там всё кроме шерсти. А шерсть придёт из Московского камвольного комбината.
— Так у нас под это дело ни моделей нет, ни промплана! — Подала голос девушка.
Моисей вместо ответа достал из портфеля изрисованные Александром листки.
— Вот.
— Сложный крой будет. — Седой покачал головой, листая страницы.
— Почему? — Удивился Сашка. — Пятьдесят лет назад, такие френчи шили сотнями тысяч, на самых разных фабриках, включая те, что раньше шили только постельное бельё.
— А вот это? — Не отвечая, ткнул пальцем в очередной набросок. — Наши швеи такое сделать не смогут.
— Я может что-то не так скажу, — начал Моисей Соломонович. — Но у вас сейчас только два пути. Или вы начнёте шить что-то приличное, или ещё пара лет, и мы фабрику просто закроем, как нерентабельное предприятие. И куда вы потом денетесь, чтобы доработать до пенсии? Сторожем в детский садик? В кооператив-то с таким багажом не возьмут.
— А где будем фурнитуру брать? — Спросила девушка жадно разглядывавшая эскизы.
— А в кооперативах и возьмём.
