Как ее там? Эмили?
Все это заняло какие-то доли секунды. Кувыркнувшись в воздухе, яблоко оказалось прибито к перекладине на стене. Хорошо, я смогу потом просто призвать кинжал — лезть за ним на потеху публики было бы очень некстати. Ослепительно улыбнувшись, я повернулась к зрителям.
Зал оглушили овации. Как мне показалось, облегченные. Лицо Ксандра расслабилось, и рукоплескал он мне вполне искренне. Эйден поклонился так, словно все аплодисменты принадлежали ему. Хотя, возможно, так и было — бесстрашный принц рискнул своей жизнью, чтобы защитить брата.
Проходя мимо, младший принц будто бы случайно задел меня. Его пальцы на секунду ободряюще сжали мои, и даже это невинное прикосновение заставило сердце дрогнуть.
Чем я так провинилась перед высшими силами, что они послали мне именно его?
Я победила. Неизвестно каким образом так получилось — возможно, все это было лишь представление с заранее определенным победителем. Это осознание не принесло мне ни единой эмоции, кроме желания поскорее узнать, для чего Ксандру нужен был этот спектакль. Наше “свидание” должно было состояться утром, о чем мне сообщил сам старший принц, прежде чем растворился в толпе, оставляя меня и остальных конкурсанток. Крайне невежливый поступок с его стороны. Но он принц. Ему позволительно и не такое.
Бал продолжился, но мне было не до веселья.
Выдержав этот аттракцион фальши и тщеславия около часа, я направилась в свои покои. Я могла собой гордиться: за это время я ни разу не искала взглядом Эйдена в толпе. Впрочем, мне это и не было нужно: принц маячил в поле моего зрения почти постоянно. Или это я смотрела лишь в его направлении, словно невидимый компас внутри указывал лишь на него?
Он словно почувствовал смену моих ориентиров и теперь неизменно находился где-то рядом, не давая сосредоточиться на новой цели. Мне хотелось думать, что его компас тоже настроен на меня, но, каждый раз, поднимая взгляд, я имела возможность убедиться в обратном.
Эйден смотрел на свою невесту с нескрываемой нежностью, а его рука держала ее пальцы так бережно, словно девушка в любой момент готова была разбиться, как хрустальная ваза.
Почему то вспомнилось, как он связывал мои руки, хватал за волосы, впивался пальцами в кожу. Почему то, что я сейчас вижу, приносит мне больше боли?
Какая же ты жалкая, — то ли мой собственный голос, то ли голос чудовища. — Жалкая, ненужная, отверженная Ассия. Пешка в чужих руках. Жертва, сама несущая свою голову палачу.
Каждое слово словно ножом по внутренностям.
