Как же хочется скорее оказаться в своей комнате и дать выход эмоциям. Разбить пару антикварных ваз, располосовать картины. Вспороть подушки и заставить пух кружиться по комнате, словно снег в начале зимы.
Я смотрела на приближающуюся вожделенную дверь, ведущую в мои покои, представляя, как я осуществлю все эти желания всего через несколько минут. А не будь за моей спиной охраны, кто знает, а не постигла бы подобная участь и данный коридор?
— Доброй ночи, госпожа. — Пожелали мои сопровождающие, занимая свой пост снаружи комнаты. Напоминая, что показное принятие ведьмы — всего лишь иллюзия, которая растворится без следа, если так будет угодно хозяевам замка.
Моей выдержки не хватило даже на показную вежливость. Я буквально залетела в комнату, прикрывая за собою дверь. Тусклый светильник слабо разгонял темноту, оставляя дальнюю сторону полностью утопать во мраке.
Я вытащила из ушей бриллиантовые серьги и небрежно швырнула их на комод. Скинула узкие туфли, успевшие знатно натереть левую пятку. Перевела взгляд на изящную вазу, в которой благоухали цветы. Пожалуй, начну с нее.
— Помочь с платьем? — Раздался тихий голос из темноты. Я испуганно вздрогнула, только сейчас осознав, что нахожусь в комнате не одна. Присмотревшись, я увидела Эйдена, сливающегося с темной обивкой кресла. Его взгляд неотрывно следил за мной, как если бы знал, что было у меня на уме всего пару минут назад.
— Думала, стражи никого сюда не пускают? — Постаралась звучать как можно беззаботнее.
— Пропустили по знакомству. — Соизволил он пошутить в ответ. — Интересное представление ты сегодня затеяла, Ассия.
— Рада, что ты оценил. Хотела бы я сказать, что ни одно яблоко не пострадало, но… ты сам все видел.
Я несла все, что приходило в голову, иначе как бы и стояла, изумленно открыв рот и недоумевая, что он тут делает.
— Я про твое участие в отборе. Что именно из “ты не можешь выйти замуж за моего брата” было не очень понятно?
И тут я поняла, что он зол. Дико зол. Что он смотрит на меня не просто внимательно, а так, словно уже методично сворачивает мою шею.
Что, неприятно, когда пешка вдруг начинает ходить по не предназначенным для нее клеткам?
Вся моя злость трансформировалась в азарт. Зачем вымещать ее на неповинных предметах мебели, если главный ее объект сейчас сидит прямо передо мной?
— Какого из? — Наигранно зевнула я, словно этот разговор стал невероятно докучать. — Хотя подожди! Не припомню, чтобы в юрисдикцию младших принцев входило решать подобные вопросы.
