Весна вступает в свои права, и Антон решает провести время на свежем воздухе с любимой. Горячий Май подходит для романтичных прогулок по набережной, где каждый луч солнца кажется еще ярче, а шум волн делает сердце биться в груди уже не только от радости, но и от чего-то более глубокого....
Он давал секундную передышку только для того, чтобы всосать в рот горящую плоть.
— Ма-а-ай! — выкрикнула я, чувствуя, что вот-вот меня накроет волной оргазма.
— Нравится?
Я тяжело дышала. Май смотрел мне в глаза. Между ног всё горело, низ живота нещадно тянуло желанием.
— Молчишь? Кажется, что я недостаточно сильно стараюсь?..
Май подул на разгорячённую плоть и вновь начал ласкать меня. Он держал мои ноги широко разведёнными, лишая возможности свести их вместе. Но сейчас мне и не хотелось закрываться перед ним.
Всё, что угодно, пусть только продолжает сводить с ума клеймящими, собственническими поцелуями. Ещё больше и откровеннее, жаднее. Май коснулся языком влажного входа. Он начал нарочно медленно вылизывать меня, собирая языком влагу. Вверх-вниз, лишая возможности мыслить здраво.
Я уже хрипло стонала, выкрикивая его имя, чувствуя, как язык начинает надавливать, пробирается внутрь, настойчиво толкаясь. Задрожала, пытаясь сдержаться. Стенки лона безостановочно сжимались, предвещая приближение оргазма.
— Май!
Парень остановился, переводя дыхание. Он поднял на меня полыхающий взгляд.
— Отвяжи меня?
— Нет, — отрицательно мотнул головой Май. — Ты сразу же убежишь, обиженная девочка. Я доведу тебя до оргазма хотя бы один раз. И только потом…
— Отвяжи, пожалуйста. Май… Не сбегу.
— Не сбежишь?
— Нет. Не хочу. Сейчас точно не захочу. Отвяжи.
Май придвинулся, отвязывая мои запястья. Я потрогала покрасневшую кожу запястий, натёртую, пока я дёргалась на месте.
— Прости, — виновато произнёс Май.
Я огрела его лицо пощёчиной.
— Ненавижу! Гад!
Май ошарашенно посмотрел на меня и метнулся вперёд. Я хлопнула его по другой щеке.
— Как же я тебя ненавижу! — прошипела в его губы, оказавшиеся очень близко от моих, и притянула за волосы к себе, сильно дёрнув за светлые пряди.
Я откинулась спиной на кровать, увлекая его за собой. Май успел выставить руку, мягко опустившись на меня. Но те поцелуи, которыми мы обменивались, нельзя было назвать нежными.
Мы кусали друг друга, постанывая, едва ли не рычали, как дикие звери. Язык Мая проникал глубоко и жадно, как будто он имел мой рот, трахал его нещадно и грубо. Я распахивала рот как можно шире, встречая его неистовство и загораясь от того, какие сумасшедшие эмоции испытывают от нашей близости.
Во рту разлился привкус крови. Не поняла, кто кого укусил, но языки уже растёрли привкус металла по нашим ртам.
