Весна вступает в свои права, и Антон решает провести время на свежем воздухе с любимой. Горячий Май подходит для романтичных прогулок по набережной, где каждый луч солнца кажется еще ярче, а шум волн делает сердце биться в груди уже не только от радости, но и от чего-то более глубокого....
Май ещё пытался что-то сказать, проталкивая обрывки слов вперемешку со стонами в мой рот, но слова сейчас были не нужны: наша одержимость была красноречивее самой цветистой речи оратора.
Я царапала ногтями кожу его плеч и груди, краем глаза отмечая красные отметины, остающиеся после моих ногтей. Но продолжала вбирать его поцелуи, запуская ногти под кожу.
— Чёрт, дикарка… Неудержимая… Горячая…
Я царапнула пресс парня, быстро поднимающийся и опадающий от тяжёлого дыхания, пытаясь нащупать пуговицу на его джинсах.
— Хочешь меня? — спросил Май, прижимаясь грубой тканью к моей влажной промежности."
"Он несколько раз толкнулся вперёд, дерзая нежные складки джинсовой тканью. От его провокации всё начало полыхать ещё сильнее.
— Какой ты… Хочу! Да… Сними с себя их.
Май коснулся пальцами пуговицы, расстёгивая, но остановился.
— Меня хочешь? Меня? Или кого-то ещё?
— Тебя, Май.
— Только меня? Да? — спрашивал он, продолжая меня дразнить и не давая желанной разрядки.
— Я хочу только тебя. К чёрту всех остальных. Просто возьми меня или я точно сбегу и не захочу больше ни видеть, ни слышать тебя.
Май заткнул мне рот властным поцелуем, поспешно стягивая джинсы. Я не стала дожидаться, пока он полностью от них избавится, притянула его за оголённую задницу, направляя твёрдый член в себя.
— Ника-а-а…
Ладони Мая накрыли мою грудь и резко сжали, исторгая вопль удовольствия. В тот же момент его член ворвался в меня до упора. Я закричала, широко распахнув глаза.
Каждый нерв тела вибрировал от возбуждения. Невозможно было не отозваться на эту бешеную страсть и желание обладать, вопреки всему. Май начал двигаться, мучительно медленно, но всаживая каждый раз до упора. Спина выгнулась дугой под ним. Я приподняла бёдра, обхватив его за торс, позволяя проникнуть ещё глубже и неистовее.
Я рвалась навстречу его ласке, хотелось, чтобы было ещё больше: жёстче и откровеннее. Я стонала и просила его не останавливаться. Громкие стоны отдавались звоном в ушах, и было непонятно, кто стонет громче, покрикивая.
Мы просто сорвались в бездну безудержной страсти, яростно вгрызались друг в друга и сталкивались телами, влажными от пота, трясущимися от безудержной похоти.
— Только ты и я… Бля, как хорошо. Не могу.
