Весна вступает в свои права, и Антон решает провести время на свежем воздухе с любимой. Горячий Май подходит для романтичных прогулок по набережной, где каждый луч солнца кажется еще ярче, а шум волн делает сердце биться в груди уже не только от радости, но и от чего-то более глубокого....
О чём беседовала, Ника? Тебе мало с двумя трахаться, да? Или парни попользовались тобой и выкинули, а ты решила быстренько восстановить очки репутации?
— Какой бред ты несёшь! Мне Гоша на хрен не сдался! — я отцепила от своего запястья пальца Алёны.
— Я так не думаю! Такая, как ты, ни перед чем не остановится. Для тебя не зазорно ни трахаться с двумя парнями, ни чужого парня уводить. Правду Танька Рогова сказала, что ты — шалава, каких поискать!
Алёнка была очень разозлена и, выплюнув последние слова, развернулась, направляясь в сторону парковки.
Наверное, именно Марина, бывшая на дне рождении Алёны, сфотографировала нас троих, пока мы спали. Не зря мне утром послышалось, как будто форточка хлопнула. Ллюбопытная сплетница заглянула через приоткрытое окно и сделала фото, а потом растрепала об этом всем: Марине, невесте Антона, с которой она общалась, Алёнке…
Я, как последняя идиотка, надеялась на то, что всё ещё можно исправить.
На следующее утро я спустилась в столовую к завтраку, решив поставить все точки над «i». В столовой стояла гнетущая тишина. Мачеха обмахивалась листком газеты, отец что-то рассматривал на экране телефона. Мои шаги услышали. Тотчас же на меня обратились взгляды отца и мачехи.
— Боже, — простонала Мария Львовна. — Как теперь от этого отмыться?..
— Что-то случилось? — спросила я, дрогнув от нехорошего предчувствия.
— Подойди, — спокойно сказал отец.
Я подошла к нему, чувствуя, как холод поднимается вверх по ногам. Едва я остановилась напротив, как отец залепил мне пощёчину. Голова откинулась назад. В ушах начало звенеть, а кожу обожгло болью.
— Это что такое, объясни мне? — прорычал отец, толкая мне в лицо телефон.
Ему прислали фотографию. Наверное, ту же самую, о которой орала Марина. На фотографии на одной кровати спали трое: Антон, я и Май. Обнажённые, одеяло сбилось в ногах.
Меня спутать нельзя было ни с кем: видно было моё лицо, да и татуировка на рёбрах, ловец снов, доказывала, что это я. Тоху, уткнувшегося лицом в мою спину, тоже можно было узнать по дракону на правом плече. И Май, лежащий ко мне лицом, обнимающий меня.
