Весна вступает в свои права, и Антон решает провести время на свежем воздухе с любимой. Горячий Май подходит для романтичных прогулок по набережной, где каждый луч солнца кажется еще ярче, а шум волн делает сердце биться в груди уже не только от радости, но и от чего-то более глубокого....
— Никакого телефона, ноутбука, подруг… Ничего! Ты меня поняла? Защищаешь свой диплом! А потом… Потом я буду решать, что с тобой делать!
— Тима, не круши всё подряд! — в комнату вбежала мачеха. — Как она будет готовиться к защите без компьютера?
— Полтора часа в день достаточно! — рявкнул отец. — А ты, Маша, будешь сидеть рядом и смотреть, чтобы она не переписывалась в чатах, ВКонтакте или где они ещё друг друга находят, извращенцы!..
Отец вышел из комнаты, громыхнув дверью. Мария Львовна смерила меня презрительным взглядом, скривившись, словно я была мерзким насекомым, и выбежала за отцом.
Но папино наказание на этом ещё не закончилось: из окна спальни я видела, как он сваливает в мусорный бак все мои кисти и краски. Мольберты разламываются в щепки, складываясь кучей. Отец разжёг костёр. Туда же полетели и мои наброски. Отец комкал бумагу, бросая её в горевший костёр. Особенно яростно он комкал листы, на которых видел наброски Мая…
Это был самый худший день в моей жизни.
Наверное, перепало и Марусе, потому что сестрёнка дольше обыкновенного усердно зубрила китайский вслух.
Была уже поздняя ночь. Но мне не спалось. Жизнь виделась чёрным колодцем, который накрыли тяжёлым люком.
— Ты чего не спишь? — шёпотом спросила я.
— Мне не спится. Папа так орал, что мне до сих пор страшно, — так же шёпотом ответила Маруся и протянула мне небольшой блокнот с плотными белыми листами.
— Папа вот это уронил, когда тащил всё твоё… ну сжигать.
— Спасибо…
Я села на кровати, пролистав блокнот. В нём сохранились кое-какие наброски, выполненные простым карандашом.
— Ты так и не нарисовала мне моих «BTS», — заявила сестрёнка, протягивая мне телефон. — Вот они…
Маруся притащила мне и стакан с простыми карандашами, усевшись рядом на кровать.
— Муся, у меня настроение — говно, ничего не выйдет, — всхлипнула я, беспомощно крутя карандаш между пальцев.
— А ты попробуй.
