Автор
В глуши Ровну ночью в дождь скрывается серая «КИА». Словно тень среди заснеженных деревьев, водитель Гаврош преодолевает неприветную погоду и оставшийся от ливня мокрый асфальт. Встречные лица испытывают легкое недоумение, в то время как он остается неизвестным. А вокруг – убийства, таинственные знаки свидетельствуют о том, что некто ждет именно такого автомобиля в такую погоду....
Бразилич всмотрелся, постепенно на испитом лице проступила тень узнавания.
– Наполеон, что ли? Давно не виделись, забурел…
– Ищу тачку, – не вдаваясь в лирические воспоминания, сказал Гаврош. – В четверг «КИА» у кореша угнали, хочет выкупить. Все по понятиям, короче… Надо знать – с кем говорить!
Бразилич пожал плечами.
– Не предлагали пока… Ни целую, ни на разборку… А где взяли?
– От аэропорта.
– Подожди, так это та, которую спалили за Сафроновкой?! – вскинулся Бразилич. – Из-за которой весь город на ушах стоял?! Из нее депутата грохнули!
– Ну, этого я не знаю! Кто её взял?
Бразилич замахал руками.
– Ничего не знаю! И знать не хочу! И вообще, иди-ка ты отсюда со своими ментовскими вопросами!
– Ты базар-то фильтруй, – невозмутимо сказал Гаврош и расстегнул рубашку на животе. Но не для того, чтобы похвастаться отсутствием жировых отложений, а показывая заткнутый за пояс «ПМ». – Я тебя прямо сейчас завалю!
Он впился в продавца своим беспощадным волчьим взглядом, и тот ясно понял, что это не просто угроза, а обещание, которое через несколько секунд может быть исполнено.
– Я и правда не в теме, – испуганно затараторил он, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. – Просто болтают, что это работа Перевозчика… Не знаю: так, не так… И вообще ничего не знаю…
– Кто такой Перевозчик? Где его искать?
– Кто, кто… Тачилами занимается. А где искать – не знаю. Такие люди не афишируются…
– Видел его? Как выглядит?
– Один раз видел в городе, Длинный показал.
– Да ладно, это мне не интересно, – отмахнулся Гаврош.
Неожиданный и страшный посетитель исчез так же неожиданно, как и появился: только что был, а вот раз – и растворился в толпе!
* * *В большом зале было пусто и гулко, стучали молотки, пахло пылью. Несколько рабочих на сцене собирали декорации, ими руководил вертлявый паренек с длинными волосами и специфическими манерами.
