Автор
В глуши Ровну ночью в дождь скрывается серая «КИА». Словно тень среди заснеженных деревьев, водитель Гаврош преодолевает неприветную погоду и оставшийся от ливня мокрый асфальт. Встречные лица испытывают легкое недоумение, в то время как он остается неизвестным. А вокруг – убийства, таинственные знаки свидетельствуют о том, что некто ждет именно такого автомобиля в такую погоду....
Кругом цветы – натуральные и искусственные, застеленные белоснежными скатертями столы, хрустальные бокалы, на стенах репродукции картин казачьей тематики, большой аквариум с красивой подсветкой, по дну которого ползали крабы. Официанты в одинаковой униформе: черные брюки и туфли, белые рубашки, синие фартуки, – выглядели очень аккуратно и нарядно. Но главное, почти все были мужчинами, а две молодые женщины не подходили под описание Риты ни ростом, ни статью.
– Слушай, Иван, – обратился Гаврош к проворному официанту, когда он принес заказ.
– Сегодня у нее выходной, – ответил Иван, красиво наливая густое красное вино в специально принесенный шаровидный бокал. Действовал он одной рукой, держа бутылку за донышко, в котором оказалось, предусмотренное специально для этого, воронкообразное углубление.
– Жаль. Когда-то мы хотели пожениться. Я в Тиходонске проездом и хотел с ней встретиться. Ты можешь найти мне ее адрес? – Гаврош положил на крахмальную белую скатерть красную, в цвет вина, пятитысячную купюру.
– Конечно, без вопросов! – купюра, будто сама по себе, мгновенно исчезла в прорези синего фартука. А через несколько минут на стол лег бумажный квадратик, исписанный неровным почерком. Гаврош удовлетворенно сунул его в карман и принялся за еду.
Надо сказать, что, несмотря на рекомендации официанта и заоблачную цену, обед не доставил ему особого удовольствия.
То ли по случайному стечению обстоятельств, а скорей всего по причине обеденного времени, как раз в этот момент Бампер, у себя во дворе, за летней кухней, поставил на стол, рядом с холодными котлетами и соленьями, шкворчащую сковороду жареной картошки с луком.
– Наливай, чего сидишь, сачкуешь?! – приказал он Толстому.
Сёмка охотно схватил початую бутылку водки и наполнил два маленьких, стограммовых стаканчика.
– Ну, будем! За фарт!
Они чокнулись, однако, ни выпить, ни закусить не успели.
