Автор
В глуши Ровну ночью в дождь скрывается серая «КИА». Словно тень среди заснеженных деревьев, водитель Гаврош преодолевает неприветную погоду и оставшийся от ливня мокрый асфальт. Встречные лица испытывают легкое недоумение, в то время как он остается неизвестным. А вокруг – убийства, таинственные знаки свидетельствуют о том, что некто ждет именно такого автомобиля в такую погоду....
– И запомни раз навсегда: если достал пику – коли не задумываясь! Пусть этих гадов хоть целая кодла, вали, сколько успеешь! Хоть одному, да кишки выпусти!
– Ясен пень! – снова сплюнул горькую слюну Серега. – Я же мужик!
– А ты, я вижу, штымп духовитый! – Никитос похлопал его по плечу. – Только мужиком себя не называй. Мужик – это простой работяга, вон, как твой пахан!
Подросток насупился.
– А чем мой отец плох?
– Да ничем, – пожал плечами Никитос. – Только ничем и не хорош! Ты ведь не хочешь всю жизнь со свиньями возиться? Чтоб от тебя, как от них, воняло? Ну, чего молчишь?
– А что свиньи? – неуверенно произнес Сергей.
Никитос усмехнулся.
– У матери корова, ей корм нужен, вот я везу. Сколько надо косить на целую телегу? И где моя коса?
Серега пошарил взглядом. Косы действительно нигде видно не было.
– Не ищи, не найдешь! Думаешь, я сам на поле ломался?
– А кто же еще?
Никитос небрежно махнул рукой и вытер вспотевшие ладони о замызганные рабочие штаны.
– Фраерок один, фермер с Заполянки, Короедов фамилия. Он много травы накосил, вот и поделился со мной! Так что, совсем необязательно самому мясо выращивать. Пусть мужики это делают! Если провоняешься свиньями, тебя прозовут чуханом, а это полный форшмак!
– Что значит «фраерок»? – спросил Сергей, окончательно запутавшийся в незнакомых словах и непонятных правилах. – Почему он с тобой делился?
Никитос снова хлопнул его по плечу.
– Приходи ко мне, я тебе все про настоящих пацанов, про правильную жизнь обскажу… Понравишься – в пристяжь к себе возьму… Потрешься возле меня, с авторитетными людьми познакомлю… Подрастешь, может, толк из тебя и выйдет!
Никитос тронул вожжи, худая лошадь, выйдя из дремы, рванула вперед, и телега, вздымая пыль, с грохотом покатилась к селу. Серега долго смотрел вслед – ему было лестно, что такой крутой парень обратил на него внимание. Так, с ножа, началось их знакомство.
Правда, «крокодил» во всей красе продержался недолго: сломалось острие – сухой столб оказался крепче, из дуба, наверное, был. Отец сточил обломок наискосок шлифовальным кругом – нож стал вдвое короче, утратил изящество и хищность, словно у крокодила отрубили половину морды… Теперь он мало отличался от клинообразного сапожного ножа деда Тимофея, сделанного из полосы железа с намотанной вместо рукоятки синей изолентой.
