Автор
Взгляды двух мужчин наполнились легкой задумчивостью после первого захода в бокал. В комнате запахло цветами и новой керамической сковородой — индивидуальными угощениями друг для друга, приготовленные в честь неспешного шепотка о семье. Покуда Кузин задумчиво поглядывал на жён, Роман выразил интерес к длительности брака их соседей — пять лет и еще? Вопросы росли от аромата вина до мелодий весёлого разговора за углом....
Роман Александрович пил чай.
– Нас уже ждут, – бросил он Лизе, не отрываясь от своего занятия. – У вас будут брать кровь, поэтому некоторое время придётся поголодать. Когда всё закончится, поедем сразу в хороший ресторан, и вы сможете поесть. Вы готовы?
Она кивнула, чувствуя, как щёки опять заливает предательский румянец.
Мужчина кашлянул.
– Вынужден просить у вас прощения за утренний казус. Видимо, вчера я устал больше, чем думал. У меня бывает такое – если я сильно вымотаюсь, то могу встать во сне и перейти в спальню жены.
– Ладно, проехали, – пробормотала Лиза, но не смогла удержаться, чтобы не поддеть.
– Я всегда сплю обнажённым, – спокойно ответил мужчина, нимало не смущаясь. – Тело должно отдыхать. Но, повторяю, и в мыслях не было вас оскорбить, это просто недоразумение.
– И вы не передумали везти меня в Центр?
– Нет, конечно! Кстати, нам нужно поторопиться, – Роман Александрович озабоченно посмотрел на часы и решительно встал. – Захватите свой паспорт, и выходим!
В Центре Репродукции и генетики их встретили радушно.
– Присаживайтесь, побеседуем, – сияя улыбкой, произнесла врач-репродуктолог. – Сейчас заполним карточку, анкету, кое-что уточним, а потом вас проводят в кабинет для сдачи анализов. Но сначала хочу пояснить, что некоторые мои вопросы могут показаться неловкими, неудобными, не имеющими отношения к цели вашего здесь присутствия. Однако заверяю, что не спрошу больше, чем это действительно необходимо для получения полной картины именно для вас.
Лиза затравленно покосилась на невозмутимого Романа Александровича и кивнула, соглашаясь.
Будто бы у неё есть вариант отказаться! Нет, отказаться можно, но тогда – прощай, собственное жильё. Она же потом всю жизнь будет себя поедом есть, упрекая, что упустила такую возможность.
