Автор
Взгляды двух мужчин наполнились легкой задумчивостью после первого захода в бокал. В комнате запахло цветами и новой керамической сковородой — индивидуальными угощениями друг для друга, приготовленные в честь неспешного шепотка о семье. Покуда Кузин задумчиво поглядывал на жён, Роман выразил интерес к длительности брака их соседей — пять лет и еще? Вопросы росли от аромата вина до мелодий весёлого разговора за углом....
Да и садик в соседнем селе, а это ежедневно по десять километров на работу и с работы.
Мама желала дочери другой судьбы, даже имя дала необычное, красивое, заморское. И как могла, поддерживала стремление дочери к прекрасному.
– Ты талантливая и очень красивая, доченька! Езжай в Москву, там твоё место.
– Да где денег взять? – плакала дочь. – Знаешь, насколько там всё дорого? И одета я плохо, а в Москве не только на лицо смотрят, но обязательно оценивают, как человек выглядит в целом.
– Корову продадим! – подрывалась мать.
– А как же ты?
– Много ли мне одной надо? Захочу молока, у Степановны кружку куплю, мне и хватит. Да и ухаживать за ней мне тяжело – стайку чистить, доить каждый день. Сено опять же – мужиков в семье нету, приходится покупать, да платить, чтоб привезли и на сеновал подняли. Я, Никуша, так и так хотела Ночку продавать.
Корову купили быстро, хорошая она у них была, ведёрница! Аж из райцентра покупатель приехал.
И на вырученные деньги Вероника отправилась покорять столицу.
Красотой её природа не обидела, встречные парни шеи сворачивали, да слюни пускали. И таланта ей отсыпало – учительница музыки, которая вела в школе драмкружок, всегда хвалила Веронику. Говорила, что она вживается в образ и раскрывает его на сцене.
С такими вводными только в Москву! Только в артистки!
Документы у неё приняли, и она даже прошла программу – недаром несколько месяцев готовила басню, монолог и кусок прозы!
Следом шли творческие испытания – хореография (вокал) и, собственно, актёрское мастерство.
К сожалению, до коллоквиума Ника не дотянула.
«Вы нам не подходите» – и её жизнь разбилась вдребезги.
Выскочив из института на улицу, Вероника помчалась, не разбирая дороги.
Что же ей теперь делать? Из общежития придётся съезжать уже завтра, денег почти не осталось – она была настолько уверена, что обязательно поступит, что решила не экономить.
И вот как вернуться? Как?
Да она от стыда сгорит – каждый будет в глаза тыкать, мол, гордилась Вероника своим талантом, нос задирала, а таланта-то никакого у неё и нет! Из Москвы поганой метлой выгнали…
От таких перспектив слёзы потекли ещё пуще.
