Горькая полынь моей памяти — читать онлайн бесплатно полностью

Он присел, взял в ладонь холодную, безвольную руку, попытался отогреть дыханием – безрезультатно. Укутал в одеяло спавшую и вышел, тихо закрывая за собой дверь. Что бы ни было, что бы ни произошло, ему необходимы ответы на вопросы.

– Мы надеялись, – рыдала мама. – До последнего надеялись.

– Почему ничего не сообщили? – Дамир мерил широкими шагами зал, всеми силами сдерживая отчаяние и злость. Если позволит просочиться хотя бы толике собственного раздражения, оно снесёт не только дом из огнеупорного кирпича, но и сравняет высокий берег Волги с лениво текущей темнеющей водой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что бы ты сделал? Чем бы помог?

– Я бы прилетел!

– Чем бы ты помог? Ты не врач, – спокойно отвечал отец. В который раз.

– Неважно, я бы прилетел!

– Ты бы не сделал больше, чем мы и врачи, ничем бы не помог. На всё воля Аллаха.

Воля Аллаха. Дамиру хотелось выть в голос – не слишком ли жестокая воля? Стоит ли покоряться ей бездумно? Есть ли Аллах – или это всего лишь квинтэссенция людских чаяний о справедливости? И есть она – эта справедливость?

Он что-то проорал отцу, бросил страшные обвинения в адрес матери, перепугал Кариму, та от слёз начала заикаться. Динар с рёвом убежал в свою детскую, там же прятались Алсу и Назар. Эби осуждающе качала головой и повторяла: «Ах ты, собака немая… Удумал!»

И только Эля спала беспробудным сном под действием медикаментов.

Юнусов появился как нельзя кстати. Его вызвонила Карима, в ужасе крича в трубку, что Дамир сошёл с ума и сейчас или он убьёт папу, или папа его. Наверное, сестрёнка действительно сильно перепугалась в тот день. Дамир до сих пор не мог вспомнить подробности и был благодарен родным, что они не напоминали ему о том помешательстве.

И он пил, пил много, не закусывая, не разговаривая, глушил коньяк, как воду, под немым взглядом друга. Тот ничего не говорил, никак не комментировал происходящее, наливал алкоголь, время от времени пытаясь заставить съесть хотя бы кусок мяса или хлеба. Дамир только пил. Пил и не пьянел. Пил, задавался сотнями, тысячами вопросов и не находил на них ответы. Он не пытался заглушить боль, уже тогда он понимал – боль растекается по его телу, завоёвывая территории, и уступит место лишь тотальному равнодушию.

Пил, пока не открыл глаза прямо в солнечный свет. В своей спальне. Постель была примята, со стороны, где должна лежать Эля, только скомканная подушка и солнечный луч. Дамир встал, огляделся: чёрное платье сброшено в углу, у кровати валяются брюки, всё ещё в земле с поля и кладбища, мятая рубашка болталась на теле.

Он спустился вниз, как был, в трусах и грязной рубашке, в которой спал.